В середине девятнадцатого столетия возникла литературная борьба между сторонниками гражданственного направления в поэзии, к числу которых принадлежали Николай Алексеевич Некрасов, Николай Александрович Добролюбов и другие лите­раторы, примыкающие к редакции журнала «Современник», и приверженцами так называемого «чистого искусства», видны­ми представителями которого были Афанасий Афанасьевич Фет, Аполлон Николаевич Майков, Яков Петрович Полон­ский. Предметом полемики этих двух лагерей было понима­ние назначения поэта и поэзии. Первые полагали, что зада­ча литературы, и в частности поэзии, в том, чтобы служить орудием политической борьбы за права народа. Вторые отри­цали такой подход к литературе и считали главной эстетичес­кую роль искусства, то есть красоту и совершенство художе­ственной формы.

Любопытно отметить, что идеологи как одного, так и дру­гого лагеря в доказательство правоты своих взглядов брали себе в союзники Александра Сергеевича Пушкина. Каким же было пушкинское понимание назначения поэта и поэзии?

Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к тем произве­дениям великого русского поэта, в которых наиболее четко сформулировано пушкинское отношение к данной проблеме. Программными стихотворениями на эту тему являются преж­де всего «Пророк» и «Памятник» («Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»). Первое из них было написано в 1826 году, когда поэт вступил в пору творческой зрелости; второе — де­сять лет спустя, незадолго до завершения жизненного и твор­ческого пути.

В стихотворении «Пророк» формулировка назначения по­эта и поэзии содержится в заключительных строках, обращен­ных к лирическому герою:

И Бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

Итак, задача истинного поэта, его божественное предна­значение — в том, чтобы «вещим» словом зажигать человечес­кие сердца, вести народ на борьбу за свободу, за гражданские и социальные права. Что ж, похоже, что Некрасов и его едино­мышленники по праву считали Пушкина своим союзником.

Близкая по духу идея содержится и в пушкинском «Памят­нике», где поэт утверждает:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я Свободу И милость к падшим призывал.

Еще один увесистый довод в пользу сторонников граждан­ственного направления в поэзии. Значит, можно согласиться с аргументами «народных заступников»? Почему же они не убе­дили Фета и других творцов «чистой лирики»? Те ведь тоже были отнюдь не глупыми людьми…

Дело, оказывается, в том, что пушкинские раздумья над темой назначения поэта и поэзии не ограничиваются про­анализированными выше шедеврами. Вот, например, еще одно стихотворение, которое также можно считать программ­ным, датируемое 1830 годом: «Поэту». В нем Пушкин утвер­ждает нечто совершенно противоположное процитированно­му выше:

Поэт! не дорожи любовию народной.

Восторженных похвал пройдёт минутный шум;

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной:

Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной

Иди, куда влечёт тебя свободный ум…

И дальше: «Ты сам свой высший суд…». Как же так? В «Па­мятнике» поэт гордится тем, что долго будет «любезен народу», а тут призывает не дорожить народной любовью? А разве не в адрес того же «народа непосвященного» сказаны в стихотворе­нии «Поэт и толпа» (1828) следующие гневные слова?

Подите прочь — какое дело Поэту мирному до вас!

В разврате каменейте смело,

Не пробудит вас лиры глас!

А перед этим и того больше: уже не народ, а «чернь тупая» упрекала поэта:

«Как ветер песнь его свободна,

Зато как ветер и бесплодна:

Какая польза нам от ней ?»

Заключительную же строфу этого стихотворения можно считать самым настоящим манифестом «чистого искусства»:

Не для житейского волненья,

Не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Получается, что и Фет с Майковым правы были, когда бра­ли Пушкина в свои союзники?

Чтобы разрешить возникшее противоречие, попробуем оп­ределить, как понимал Пушкин ключевое для всех процитиро­ванных ранее поэтических произведений слово «свобода». Почти одновременно с «Памятником» поэт написал стихотво­рение: «Из Пиндемонти», где говорится:

Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова.

Я не ропщу о том, что отказали боги Мне ] ]>

Для Александра Сергеевича Пушкина любовь была одной из важнейших жизненных ценностей. В трагической по миро­ощущению «Элегии», написанной в 1830 году, он высказыва­ет свою заветную мечту:

И может быть — на мой закат печальный

Блеснёт любовь улыбкою прощальной.

Вся творческая биография поэта неотделима от его лю­бовной лирики. В изображении Пушкина, как и в самой жиз­ни, любовь многолика и многогранна. Ей сопутствуют самые разнообразные и противоречивые переживания. Все их невоз­можно перечислить. Это и слепая страсть, кипящая в крови, и ревность, и робость, и уязвленная гордость, вызванные не­разделенным чувством… Это печаль и радость, увлечение и разочарование и многое-многое другое…

Любопытно проследить, как изменяются любовные пере­живания поэта и его лирического героя по мере их взросления. Вот стихотворение 1825 года «Желание славы». Вспоминая об оставившей его возлюбленной, о том счастливом времени, когда «…я на тебя глядел и думал: ты моя…», лирический герой горделиво заявляет:

…И ныне

Я новым для меня желанием томим:

Желаю славы я, чтоб именем моим

Твой слух был поражен всечасно, чтоб ты мною

Окружена была, чтоб громкою молвою

Всё, всё вокруг тебя звучало обо мне…

Четыре года спустя подобная ситуация вызовет уже иные ощущения в душе поэта. Во время путешествия в Арзрум он создает лирическое восьмистишие, ставшее шедевром мировой любовной лирики:

На холмах Грузии лежит ночная мгла;

Шумит Арагва предо мною.

Мне грустно и легко; печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою,

Тобой, одной тобой… Унынья моего Ничто не мучит, не тревожит,

И сердце вновь горит и любит — оттого,

Что не любить оно не может.

Такое же чувство светлой печали лежит в основе другого стихотворения этой поры:

Я вас любил: любовь ещё, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

Итак, теперь утрата возлюбленной не вызывает в душе ли­рического героя эгоистических переживаний. Он желает сча­стья прежде всего для любимой женщины, и если она нашла его с другим мужчиной, значит, тот ее достоин.

Но не только возвышенные чувства преклонения перед возлюбленной и самопожертвования ради нее испытывает лирический герой Пушкина. Его любовные переживания иной раз носят и легкомысленный, шаловливый характер. Приме­ром может служить стихотворение «Признание», обращенное к Александре Ивановне Осиповой, которое начинается строч­кой: «Я вас люблю — хоть я бешусь…». В нем тоже речь идет о неразделенной любви, но тон выбран совсем иной, чем в про­цитированных выше стихотворениях. Сам ритм «Признания», его интонация создают у читателя ощущение несерьезности, легковесности слов поэта, что подтверждает и концовка сти­хотворения, в которой лирический герой готов удовлетворить­ся одним лишь притворством женщины в ответ на свое, веро­ятно, тоже не совсем серьезное чувство:

Алина! сжальтесь надо мною.

Не смею требовать любви:

Быть может, за грехи мои,

Мой ангел, я любви не стою!

Но притворитесь! Этот взгляд Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

Любовь для Пушкина — это не просто земное чувство, да­ющее счастье и радость жизни. Для поэта она является прежде всего стимулом к творчеству, источником вдохновения. Из биографии Александра Сергеевича мы знаем, что на его жиз­ненном пути встретилось немало женщин, вызвавших его лю­бовь. Но можно предположить, не боясь ошибиться, что до­роже всех была для него Муза — богиня поэзии. В своем са­мом знаменитом любовном стихотворении «Я помню чудное мгновенье…», посвященном Анне Петровне Керн, звучат строки, выходящие далеко за рамки обычного «земного» чув­ства. Мелькнувшая, «как мимолетное виденье, как гений чи­стой красоты», женщина оставила такой след в душе поэта, что в ней «…воскресли вновь и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь». Слово «божество» не случайно попало здесь в строку. Покончив с беспутными похождения­ми юности, Пушкин земной идеал нашел в своей жене Наталье Николаевне Гончаровой. И ее образ в воображении поэта оказался слит со светлым ликом Божьей Матери, Мадонны. Именно так обращается он к Наталье Николаевне в стихотво­рении «Мадонна»:

Исполнились мои желания. Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

Может быть, некоторые стихотворения Пушкина, связан­ные с политическими и историческими событиями его време­ни, не очень важны и интересны для нашего поколения. Зато его любовная лирика будет читаться и нами, и нашими детьми и внуками. Ведь любовь — это вечное чувство, которое всегда будет освещать жизнь человека.

В лирике Александра Сергеевича Пушкина тема «друже­ства» занимает особое место. Причем это понятие для поэта не просто синоним к слову «дружба». Оно имеет более глубокий смысл. Под дружеством понимается не просто близость прият­ных друг другу людей, но союз единомышленников, связанных общими представлениями о назначении человека и развитии общества.

Таким единомышленниками для юного Пушкина стали прежде всего его лицейские друзья: Пущин, Дельвиг, Кюхель­бекер и другие. Друзьям-лицеистам посвящено множество стихотворений, созданных на протяжении всего творческого пути — от юношеских «Воспоминаний в Царском Селе» (1814) до прощального «Была пора, наш праздник молодой…» (1836).

В стихотворении 1825 года «19 октября», посвященном дате открытия Лицея, Пушкин восклицал:

Друзья мои! Прекрасен наш союз!

Он, как душа, неразделим и вечен —

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина И счастие куда б ни повело,

Всё те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село.

По окончании лицея молодой поэт сблизился с передовы­ми людьми своего времени, и в их числе с философом Петром

Яковлевичем Чаадаевым, к которому обратил свое стихотворе­ние 1818 года «Любви, надежды, тихой славы…». В этом стихо­творении он восклицал:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!

Тема дружества в этом стихотворении неразделимо связа­на с темой свободы. Именно в стремлении к общественному благу видит поэт фундамент отношений со своими друзьями.

Эти отношения подверглись тяжелым испытаниям в связи с восстанием декабристов. Сам поэт не был участником тайных обществ, но его опала и ссылка в Михайловское в немалой сте­пени были вызваны идейной близостью с передовыми людьми своего времени. Огромным событием в период михайловской ссылки стали приезд к нему лицейского товарища Ивана Пу­щина. Эта встреча способствовала рождению таких задушев­ных строк:

Мой первый друг, мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Идейную близость с декабристами поэт аллегорически выразил в стихотворении 1827 года «Арион», подразумевая себя в образе мифического певца:

Нас было много на челне;

Иные парус напрягали,

Другие дружно упирали В глубь мощны веслы…

А я — беспечной веры полн, —

Пловцам я пел…

Чтобы поддержать дух сосланных в Сибирь друзей-декабристов, Пушкин обращает к ним свое послание «Во глубине сибирских руд…», надеясь, что «любовь и дружество до вас дой­дут сквозь мрачные затворы». Заканчивается это послание оп­тимистическим предсказанием:

Оковы тяжкие падут,

Темницы рухнут — и свобода Вас примет радостно у входа…

«Дружество» стало для Пушкина поддержкой и опорой в самые сложные жизненные моменты. Лирические произведе­ния поэта, посвященные этой теме, принадлежат к наивысшим достижениям его поэтического творчества.

«Цветком на поле нашей словесности» роман Пушкина «Ев­гений Онегин» назвал Д. Веневитинов. «Энциклопедией русской жизни» назвал этот роман В. Г. Белинский.

Этот роман бессмертной и недосягаемой поэмой, а Пушки­на — «великим народным писателем, как до него никогда и ни­кто», считал Ф. М. Достоевский.

Эти и другие подобные высказывания, приведённые в кри­тической статье, следует понимать как дань восхищения и ува­жения к уникальному явлению в русской литературе, как дань признательности гению А. С. Пушкина, сумевшему создать та­кой шедевр, соединив воедино лёгкое изящество и остроумие с полной картиной русского быта города и деревни, с глубокими переживаниями и поступками типических представителей сво­его времени, а также с конфликтами, встающими тогда перед личностью.

Особенность отношения к А. С. Пушкину других писателей заключается ещё и в том, что он произвёл коренное преобразова­ние в литературном языке и одновременно дал недосягаемые классические образцы нового стиля. Со стороны может показать­ся невероятным, что после тяжеловесных и вычурных творений литераторов XVIII века появляется настолько лёгкая, изящная и при этом удивительно насыщенная манера письма.

«Евгений Онегин», будучи наиболее крупным стихотворным произведением, поражал этим особенно, потому что именно в нём все тенденции, заложенные Пушкиным в будущее развитие литературы, проявились самым полным образом.

(1799—1837)

 

Александр Сергеевич Пушкин родился 26 мая (6 ию­ня) по новому стилю в семье Сергея Львовича Пушкина и Надежды Осиповны Пушкиной, урожденной Ганни­бал. Отец поэта происходил из старинного дворянского рода. Мать поэта была внучкой Ибрагима Ганнибала, «арапа Петра Великого». В доме родителей поэта соби­рались многие русские писатели. Отец и дядя Пушкина также интересовались литературой.

В 1811 году Александр Пушкин поступил в Царско­сельский лицей. В лицейские годы Пушкин сблизился с Вильгельмом Кюхельбекером, Антоном Дельвигом и Иваном Пущиным. Воспоминания о светлой поре юно­сти и лицейскую дружбу они пронесли через всю жизнь.

Многие товарищи Пушкина тоже обладали литера­турными талантами, поэтому лицеисты издавали руко­писные газеты, журналы и сборники. Пушкин прини­мал в этом активное участие. За годы обучения в лицее Пушкин написал много произведений в разных жан­рах: оды, элегии, послания, поэмы, комедию и роман.

В 1815 году Пушкин прочитал в присутствии извест­ного поэта Державина свою оду «Воспоминания в Цар­ском Селе». Державин отметил поэтический дар Пуш­кина. Несмотря на то что Пушкин прожил короткую жизнь, он оставил огромное творческое наследие, которое вошло в сокровищницу мировой русской литературы.

Любовь и дружба являются основополагающими чув­ствами человеческой жизни. Если в мире не будет любви и дружбы, то в нем воцарятся противоположные чувства — ненависти и вражды. На мой взгляд, если до сих пор мир окончательно не скатился в бездну, то только потому, что среди людей еще существуют прекрасные чувства любви и дружбы.

Наверное, нет в мировой литературе ни одного писа­теля, в творчестве которого не было бы хоть одной строчки об этих светлых жизнеутверждающих чувствах. Однако наибольшего уважения и благодарной памяти потомков достойны те из них, чье творчество насквозь пронизыва­ют любовь и дружба.

Одним из таких писателей является гениальный рус­ский поэт А. Пушкин. Всю свою земную жизнь поэт был окрылен любовью и дружбой — от воодушевленных ли­цейских стихов до «Евгения Онегина».

На всю жизнь А. Пушкин сохранил верность лицей­скому братству, той дружбе, которая соединила его с луч­шими представителями того поколения, к которому при­надлежал сам поэт. Однако лишь Дельвига и Пущина на протяжении всей жизни он называл друзьями, остальных же причислял к товарищам.

Но вот что примечательно. В творчестве А. Пушкина довольно часто встречается мысль, которую передают сле­дующие строки:

О дружество! предай меня забвенью; В безмолвии покорствую судьбам,

 

Оставь меня сердечному мученью,

Оставь меня пустыням и слезам.

Дружеские чувства как будто мешают творческому са­мовыражению поэта. Друзья порой не понимают его и осуж­дают за некоторые высказывания и поступки. Они не мо­гут проникнуться теми идеями, которыми живет великий гений, не могут понять и постичь его гениальность, его предназначение в этой жизни. Они судят его не как чело­века, которому через вдохновение открываются неведо­мые глубины мироздания, а как простого обывателя. От­речение от любви — такой же распространенный мотив в творчестве А. Пушкина, как и отречение от дружбы. В «Кавказском пленнике» пленник говорит любящей его черкешенке:

Любил один, страдал один,

И гасну я, как пламень дымный,

Забытый средь пустых долин.

Любовь, в отличие от дружбы, не требует словесных оправданий. Бессилие, неспособность желать и любить вы­ступают у А. Пушкина как проклятие, своего рода бо­лезнь культурного человека — потеря взаимопонимания с дикой природой. Вот почему пленник при всем своем же­лании уже не может разделить с дикой черкешенкой ее простую, чистую и искреннюю любовь. Как Алеко («Цы­ганы») не понимает первозданной мудрости старого цыга­на и как Евгений Онегин не может ответить взаимностью на чистую любовь Татьяны:

Забудь меня: твоей любви,

Твоих восторгов я не стою…

Из тюрьмы современной культуры Алеко бежит в ди­кий цыганский табор за тем же «веселым призраком сво­боды».

Алеко надеется, что страсти прежнего культурного человека умерли в нем. Но он ошибается. Они только дрем­лют: «Они проснутся, погоди!». В нем слишком много страст­ного порыва и совершенно нет спокойной мудрости — един­ственного, что единит человека с природой.

Зато она есть в старом цыгане — отце Земфиры. Если бы Алеко мог понять его, он ужаснулся бы той бездны, которая их разделяет. Для цыгана нет понятий «добро» и «зло», нет позволенного и запрещенного. Алеко смотрит на любовь как на закон, право одного человека владеть телом и душой другого человека. Любовь для него — это законный брак.

Но для старого цыгана и Земфиры любовь — это выс­шее проявление свободы. Это такая же прихоть сердца, как вдохновение дикой песни, голос которой «подобен шуму вод». Вот почему в песне Земфиры слышится издевка над ревностью мужа, над правом собственности в любви.

Алеко не выносит обнаженной правды в любви — сво­боды. Цыган не скрывает от него, что одобряет поступок Земфиры — измену мужу и выбор любовника по прихоти сердца — единственному верховному закону любви. В этом понимании любовь — игра, случай, стихийный произвол. Так какая же тогда может быть верность и ревность, ка­кое разделение на добро и зло, когда весь смысл этого чувства — вне добра и зла?

Неспособным к любви и дружбе оказался и Евгений Оне­гин. Он со спокойным сердцем проходит мимо святого чуда любви. Он исполняет долг чести, выказывает себя по­рядочным человеком и отделывается от незаслуженного дара несколькими незначительными словами о скуке брач­ной жизни.

Не трудно понять, что дружба и любовь для лиричес­кого героя в творчестве А. Пушкина являются обремени­тельными чувствами. Лирический герой поэта порой мнит, будто любит, буд] ]>

В 1832 году великий русский писатель Н. Гоголь сказал: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, един­ственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двес­ти лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в той же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла».

Есть множество отзывов современников о Пушкине. И есть немало прижизненных портретов поэта. Но сколь­ко мнений, столько же и художественных взглядов. А потому Пушкин нередко представляется нам многоли­ким, каждый раз другим, не похожим на прежнее пред­ставление.

Первое изображение Пушкина неизвестным художни­ком совпадает по времени с первым литературным призна­нием.

Известная сцена и не менее известная картина: публич­ный экзамен в Царскосельском лицее. Это событие про­изошло 8 января 1815 года. Картина выполнена в нежных пастельных тонах. У юного Пушкина — задумчивое выра­жение лица и весь он проникнут особым благородством и чистотой помыслов. Но эта картина, как всякое художе­ственное произведение искусства, передает не столько внешнее сходство, сколько особое настроение, душевный порыв.

За характер и внешность приятели по лицею прозвали Пушкина «смесью обезьяны с тигром». А вот Анна Керн, возлюбленная поэта, позже вспоминала: «Он был неописан­но хорош, когда что-нибудь приятное волновало его».

Первым книжным изображением Пушкина стала ил­люстрация Е. Гейтмана на титуле поэмы «Кавказский плен­ник» с таким послесловием: «Издатели присовокупляют пор­трет автора, в молодости с него рисованный». Фронтиспис представляет собой изображение «арапчонка» в байроновской позе.

Однако при сравнении картины неизвестного автора со сценой лицейского экзамена с рисунком Е. Гейтмана и ав­топортретами поэта на полях рукописей заметно, что все они имеют определенное отличие. Невольно возникает во­прос: какой из вариантов наиболее реалистичен?

В одном из своих писем Н. Гнедичу Пушкин однажды написал: «Своего портрета у меня нет — да и на кой черт иметь его».

До наших дней сохранились несколько камерных ри­сунков с изображением Пушкина, сделанных с натуры французом Ж. Вивьеном в конце 20-х годов XIX века. На них художник передал душевную мягкость, детскую непо­средственность и незащищенность русского поэта. То ли в характере и душевном настроении Пушкина произошла существенная перемена, то ли художники уходили от ре­альности, стремясь создать определенный образ, но на более поздних портретах выражение лица поэта становит­ся суровым и замкнутым, как будто неестественным. Его взгляд направлен несколько в сторону, как бы мимо нас. Возникает даже ощущение, что натурой для художника служил не живой человек, а прижизненный памятник.

Первым живописцем, написавшим портрет Пушкина, стал В. Тропинин — талантливый русский художник, быв­ший крепостной. Этот портрет наверняка знаком большин­ству читателей. На нем поэт изображен с расстегнутым воротом рубахи с большим белым воротником, в небрежно повязанном шарфе и домашнем халате. Густые темные ба­кенбарды почти до самого подбородка, взгляд широко от­крытых глаз устремлен влево. Кажется, что поэт на мгно­вение задумался. Еще миг — и он повернет голову, посмот­рит на нас и произнесет: «А ведь тысячу раз был прав Екк­лезиаст, когда сказал: «Суета сует, — все суета… Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем».

В 1827 году, в один год с портретом В. Тропинина, был выполнен гравюрный портрет Н. Уткина. Создается впе­чатление, что художник стремился передать «африкан­ские» корни поэта. Немаловажная деталь: когда портрет

В. Тропинина был закончен и стал известен публике, газе­та «Московский телеграф» написала, что «сходство порт­рета с подлинником поразительно…». Может быть, именно поэтому этот портрет до сих пор считается наиболее точ­ным и достоверным изображением Пушкина.

Самым «красивым» почему-то признается изображение Пушкина на портрете О. Кипренского. Позировать из­вестному живописцу поэта уговорил его друг А. Дельвиг. Именно по поводу этого портрета у Пушкина родился экс­промт:

Себя как в зеркале я вижу,

Но это зеркало мне льстит.

Так Риму, Дрездену, Парижу Известен впредь мой будет вид.

На портрете О. Кипренского мы видим Пушкина в сюртуке с клетчатым шотландским пледом через плечо. Руки поэта лежат на груди, взгляд обращен вдаль, а на лице о] ]>

Произведения вневременного гения Александра Сергеевича Пушкина составляют гордость русского народа и принадлежат к шедеврам мировой литературы. К таким произведениям принадлежит и роман в стихах «Ев­гений Онегин», глубинную «даль» которого нужно постигать годы и годы.

Действие романа протекает в период подъема общественного движе­ния. А. С. Пушкин рассказал о судьбе молодого дворянина-аристократа, пока­зав умного, неудовлетворенного и разочарованного жизнью человека, ка­ковым является главный герой романа Евгений Онегин. Герой Пушкина — представитель передовой дворянской интеллигенции эпохи декабризма, «до­брый малой, но при этом недюжинный человек…». По происхождению, как указано выше, Онегин — дворянин, аристократ, получивший типичное для того времени домашнее образование:

Сперва madam за ним ходила,

Потом monsieur ее сменил <.. .>

Учение было бессистемное и поверхностное: воспитатель, он же учи­тель француз

.. .чтоб не измучилось дитя, учил его всему шутя, не докучал моралью строгой, слегка за шалости бранил и в Летний сад гулять водил.

По выходе в свет Евгений Онегин «по-французски совершенно мог изъясняться и писал», «знал немного по латыни», он мог «без принужденья в разговоре коснуться до всего слегка, с ученым видом знатока хранить молча­нье в важном споре».

Кроме того, Онегин «легко мазурку танцевал и кланялся непринуж­денно», мог «огнем нежданных эпиграмм» вызвать внимание женщин. По­этому «свет решил, что он умен и очень мил». Балы, театры, рестораны, прогулки — вот образ жизни молодого человека. Недюжинность Онегина, незаурядность его ума, которыми он отличался от молодежи того круга, в котором вращался, никого не интересовали, никому не были нужны.

Евгений Онегин критически относился и к своему окружению и к рос­сийской действительности. После Отечественной войны 1812 г., которая резко обнажила противоречия современной действительности и открыла глаза на положение народа передовой части дворян, Онегиным овладела хандра. Покинув светское общество, Евгений Онегин хотел заняться по­лезными делами:

Зевая, за перо взялся,

Хотел писать — но труд упорный Ему был тошен: ничего Не вышло из пера его.

Это произошло потому, что ни к труду, ни к ответственности Онегин не был приучен образом жизни и воспитанием.

Нет: рано чувства в нем остыли:

Ему наскучил света шум,

и Онегин уезжает в деревню, в имение, полученное по наследству от дяди. В деревне Онегин попытался ввести современные нововведения:

Ярем он барщины старинной Оброком легким заменил.

Этот поступок Онегина вызвал недовольство соседей-помещиков, ко­торые сочли его «опасным чудаком» и отделил его от поместного дворян­ства. Этот поступок Евгения Онегина характеризует его как «доброго ма­лого» и «незаурядного человека», как и всё в череде его поступков и дей­ствий.

Недюжинность натуры, качества «доброго малого» и благородство души Онегин проявил и по отношению к Татьяне Лариной, которая решилась на признание в любви к нему. Отвергая любовь Татьяны, он был честен и благороден:

Учитесь властвовать собою,

Не всякий вас, как я поймет:

К беде неопытность ведет.

После смерти на дуэли Ленского Онегин, страдая, покидает имение и путешествует по России, повсюду испытывая одно мучительное чувство: «Чего мне ждать? — Тоска, тоска».

Возвратившись в Петербург, Евгений Онегин на балу у своего друга и дальнего родственника встречается с Татьяной Лариной. Подлинное чувство

любви вспыхивает в сердце Онегина к когда-то отвергнутой девушке, кото­рая теперь замужем. Страдания, письма, встреча — и признание Татьяны:

Я вас люблю (к чему лукавить?)

И слова те, которые Татьяна только и могла произнести:

Но я другому отдана;

Я буду век ему верна.

Она ушла. Стоит Евгений,

Как будто громом поражен.

В какую бурю ощущений

Теперь он сердцем погружен!

И в эту минуту, по словам Пушкина, «злую минуту» для своего героя поэт оставляет Онегина и заканчивает свой роман. Какова дальнейшая судьба этого «доброго малого, но при этом недюжинного человека», мы не знаем. Мы только знаем, что, по словам В. Г. Белинского, «обыденность и пошлость жизни душат его, он даже не знает, что ему хочется, что ему надо, но он очень хорошо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива самолюбивая посредственность». И поэто­му «силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смыс­ла, а роман без конца».

Рецензия

Сочинение «…Онегин — добрый ма

лой, но при этом недюжинный человек…» (В. Г. Белинский) раскрывает незаурядность пушкинского героя, его недюжинность и трагизм судьбы, как всех «лишних людей» (А. И. Гер­цен) России преддекабристской эпохи. Работа свидетельствует об умении ее автора логично рассуждать и последовательно излагать свои мысли, отличается культурой цитирования.

Сочинение написано в жанре литературно-критической статьи.

Восприятие, истолкование, оценка

Унылая пора! очей очарованье!

А. С. Пушкин. Осень

Умение показать красоту окружающего мира, передать читателю «оча­рованье», охватывающее душу, отличает произведения Александра Сер­геевича Пушкина, написанные в жанре пейзажной лирики.

Ни для кого не секрет, что любимой порой Пушкина была осень, и ей поэт посвятил немало строк. В своем сочинении я хочу рассказать о моем любимом стихотворении А. С. Пушкина «Осень».

«Что за пора — осень?» — спросите вы. Дождь, слякоть, холод — вот такие ассоциации вызывает у нас это слово. И что только Пушкин смог разглядеть в ней?

Прочитаем вот эти строки о весне:

.. .я не люблю весны;

скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен; кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены…

И о лете:

Ох! лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи,

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь…

Процитированные выше строки говорят об отношении поэта к весне и лету — отношении без любви и без восторга («…я не люблю весны…», «лето красное! любил бы я тебя…»).

Просвет в душе поэта, прилив положительных эмоций, заряд бодро­сти и вдохновенья появляются, когда Пушкин говорит о своей любимице — осени:

Дни поздней осени бранят обыкновенно,

Но мне она мила, читатель дорогой,

Красою тихою, блистающей смиренно…

Из годовых времен я рад лишь ей одной.

В ней много доброго…

Эта любовь поэта к осени доказывает умение найти и увидеть в при­роде то, чего не могут увидеть другие.

Как это объяснить? Мне нравится она,

Как, вероятно, вам чахоточная дева Порою нравится.

Внимательный читатель сразу заметит, что в этих строках чувствуется особое отношение поэта к осени, как к любимой. Удивительной любовью, восхищением, даже восторгом, наполнена каждая строка, создающая об­раз осени. Одно только совершенно необыкновенное обращение: «Унылая пора! очей очарованье!», — построенное на приеме антитезы, дает глубо­кое, правдивое представление об этом времени года. Осень — это время, когда всё живое засыпает, чтобы проснуться обновленным Теплые, ду­шевные слова нашел А. С. Пушкин, чтобы описать осень с ее осенней пыш­ностью и красотой, воспринимаемой им как знамение вечного обновления жизни. Поэтому в стихотворении нет мотива печали, утраты — наоборот:

…легко и радостно играет в сердце кровь,

Желания кипят — я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн…

Полезный русский холод пробуждает любовь к жизни, поэт ощущает прилив творческих сил:

И пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,

Излиться наконец свободным проявленьем —

И тут ко мне идет незримый рой гостей,

Знакомцы давние, плоды мечты моей.

Какой эмоциональный подъем чувствуется в этих строках, сколько энер­гии и возвышенных чувств передается в наши души вместе с ними:

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута — и стихи свободно потекут.

Здесь не только изумительное олицетворение, но и образное сравнение творческого процесса с дремлющим, неподвижным кораблем, который вдруг ожил:

Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;

Громада двинулась и рассекает волны.

Как мало нужно, чтобы стронуть корабль с места. Подует ветер, и он уже в пути. Так и осень для Александра Сергеевича Пушкина является свое­образным толчком, ветром, при дуновении которого возникает поэтиче­ское вдохновение.

Рецензия

Содержание сочинения отвечает задаче, заключенной в формулировке темы. Восприятие стихотворения личностное, глубокое. Оценка стихотво­рения вдумчивая. При истолковании стихотворения «Осень» А. С. Пуш­кина внимание автора сочинения сосредоточено на мыслях, переживаниях и раздумьях поэта. Работа отличается художественным вкусом, культурой цитирования.

Сочинение — анализ лирического стихотворения.

Восприятие, истолкование, оценка.

Лирика величайшего русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, поэта, победившего время, тематически разнообразна, но тема любви занимает в ней ведущее место. Это связано с тем, что любовь для Пушкина — самое естественное и самое сильное чувство человека. Любовь, ов­ладевая человеком, приводит в движение все его внутренние силы.

Очарование и силу любви доносит до нас и стихотворение, посвященное Анне Петровне Керн «Я помню чудное мгновенье…». В этом очень мно­гим известном стихотворении с необычайной простотой и силой выраже­ны чувства и переживания поэта.

Это стихотворение было написано в 1825 г. в Михайловском, в период ми­хайловской ссылки, уединения, одиночества, и тем ценнее любая встреча…

А встреча с Керн дала столько воспоминаний, переживаний, счастья и горя одновременно. Сначала — неожиданная встреча с той, в ком когда-то поэт увидел образ совершенной женской красоты:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Пришла разлука, которая многое, к сожалению, приводит к забвению:

Шли годы. Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты,

И я забыл твой голос нежный,

Твои небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья

Тянулись тихо дни мои

Без божества, без вдохновенья,

Без слез, без жизни, без любви.

Но вот — неожиданная и такая радостная встреча, и поэтому «душе настало пробужденье…»

В торжественности и величии Михайловского парка с его сдержанно­стью и страстностью в аллее из вековых лип, где Пушкин гулял с Анной Керн накануне ее отъезда, родились восхитительные, возвышенные и воз­вышающие строки:

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

Не случайно поэт часто вспоминал ту незабываемую прогулку, когда он, пойманный в волшебную сеть леса, луны, любви, бережно поднял ка­мешек, о который споткнулась героиня его легких, как дыхание, строк о любви: «Каждую ночь гуляю я по своему саду и говорю себе: она была здесь, камень, о который она споткнулась, лежит у меня на столе».

Стихотворение «Я помню чудное мгновение…» мне очень нравится. Исполненное большой силы, искренности и чистоты чувства, оно стано­вится краткой опоэтизированной духовной биографией Александра Сер­геевича Пушкина и из личного вырастает во всечеловеческое.

Рецензия

В сочинении анализируется стихотворение А. С. Пушкина «Я помню чудное мгновенье…». Эстетическое рассмотрение художественного текста способствует раскрытию поэтического образа героини во всей его много­значности. Восприятие стихотворения личностное. Истолкование глубокое, верное. При истолковании стихотворения А. С. Пушкина внимание автора сочинения сосредоточено на высоких чувствах поэта, его светлых пережи­ваниях. Оценка стихотворения вдумчивая, она обнаруживает в авторе сочи­нения несомненное чувство поэзии. Сочинение отличается зрелостью су­ждений, свободным владением литературным языком.

Сочинение — анализ стихотворения.

И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

А. С. Пушкин

Раздумья о смысле жизни, о цели творчества как главного дела жизни характерны для всех прогрессивных писателей и поэтов мира. Особенно выразительно эти ноты звучат в творчестве русских писателей и поэтов.

Александра Сергеевича Пушкина, являющегося «началом всех начал» в русской классической литературе, на протяжении всего творческого пути волновала тема поэта и поэзии, взаимоотношений поэта и общества, сла­вы и вдохновения.

В первом опубликованном стихотворении «К другу стихотворцу» юный поэт уже размышляет о роли поэзии. Прежде всего, основное: стихи — это труд, и писать позволительно только хорошие стихи:

… не тот поэт, кто рифмы плесть умеет И, перьями скрипя, бумаги не жалеет.

Хорошие стихи не легко писать. Уже в этом стихотворении Пушкин определяет сущность поэта. По его мнению, поэт — тот, кто «питает здра­вый ум и вместе учит нас…», то есть в первом своем стихотворении юный Пушкин предъявляет к поэзии требования общественной пользы. Писать стихи надо учиться у лучших — у Державина, у Ломоносова. Однако учиться не значит слепо подражать.

Уже в ранних стихах Александра Сергеевича Пушкина начинает зву­чать мотив независимости поэта от «сильных мира сего». В стихотворе­нии, посвященном лицейскому товарищу Горчакову, Пушкин говорит, что не будет он, как «поэт, придворный философ, вельможе знатному с покло­ном» преподносить «оду в двести строф».

Поэт выполнил свое обещание. Никогда гордая лира Александра Сер­геевича Пушкина не знала лести и низкопоклонства.

Со временем у поэта возникает высокая, священная обязанность: вос­певание вольности, прославление свободы. Об этом — бессмертные стро­ки пушкинской «Вольности»:

Хочу воспеть свободу миру,

На тронах поразить порок.

Своих собратьев по перу, друзей и единомышленников поэт призыва­ет посвятить «души прекрасные порывы». Эта основная идея — служить своей поэзией Отчизне — проходит через всё творчество русского народ­ного поэта Александра Сергеевича Пушкина.

О высокой цели поэзии — бессмертный пушкинский «Пророк». Это стихотворение было написано в самый тяжелый для поэта период скорби по погибшим декабристам. Когда он страстно желал как-то облегчить участь сосланных на каторгу друзей.

«Пророк» отражает раздумья поэта о своей литературной судьбе, о назначении поэта. И на листы бумаги ложатся возвышенные строки:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей.

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Признание потомков, преемственность времен и поколений — тема по­эзии Пушкина, органично входящая в размышления поэта о роли поэта и поэзии в жизни общества. Оптимистичное по своей сути творчество вели­чайшего поэта России устремлено в будущее:

Здравствуй, племя Младое, незнакомое!

В этих строках и уверенность в значимости и необходимости труда по­эта. Об этом и поэтическое завещание Пушкина:

Я памятник воздвиг себе нерукотворный.

К нему не зарастет народная тропа…

Стихотворение «Памятник» — торжественная речь поэта-гражданина, утверждающего свое право на историческое бессмертие:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал.

Наверное, именно поэтому не зарастает народная тропа ко всеобъем­лющему, всегда современному творчеству Александра Сергеевича Пуш­кина, жизнью, судьбой и творчеством доказавшего значимость поэта и по­эзии в жизни человека, общества и государства.

Рецензия

Сочинение отличает глубина постижения темы поэта и поэзии в ли­рике А. С. Пушкина, в нем подчеркивается, что служить своей поэзией Оте­честву — одна из главных задач поэта и поэтического творчества. Сочи­нение отличает активное и целесообразное владение фактическим мате­риалом, логичность и последовательность изложения материала, хороший литературный язык.

Сочинение написано в жанре литературно-критической статьи в соот­ветствии к требованиям жанра.

Восстань, пророк, и виждь, и внемли…

А. С. Пушкин

Образ поэта и тема творчества занимают большое место в лирике Александра Сергеевича Пушкина. Поэзия была основным занятием его жизни, поэтому естественно стремление Пушкина дать образ поэта, харак­теристику поэтического творчества, рассказать о роли поэзии в жизни по­эта, в жизни общества. Эта тема традиционна, к ней обращались поэты разных времен. Пушкин в своих произведениях как бы ведет диалог со своими предшественниками в мировой и русской поэзии: Горацием, Ови­дием, Ломоносовым, Державиным.

Тема поэта и поэзии проходит через всё творчество Пушкина, полу­чая разную трактовку, с годами углубляясь и отображая изменения в ми­ровоззрении поэта.

Уже в лицейский период, в 1814 г., Пушкин создает стихотворение «К другу стихотворцу». Обращаясь к начинающему стихотворцу, юный поэт говорит о том, что не всякому дано быть настоящим поэтом: «Артист не тот, кто рифмы плесть умеет». Будущий гений России говорит о нелегкой судьбе, уготованной поэту:

Лачужка под землей, высоки чердаки —

Вот пышны их дворцы, великолепны залы.

Следует хорошо подумать, прежде чем вступить на поэтическое по­прище. Настоящая поэзия требует огромной духовной отдачи, которая к тому же не часто вознаграждается людьми. Гораздо проще обратиться к «мирским» заботам. «Быть славным хорошо, спокойным лучше вдвое».

В своих стихотворениях, посвященных теме поэта и поэзии, Пушкин размышляет о месте и предназначении поэзии в обществе. В частности, в стихотворении 1824 г. «Разговор книгопродавца с поэтом» в шутливом тоне в форме диалога высказывают свое отношение к поэзии поэт и представи­тель «непосвященной» толпы — книгопродавец. Взгляд автора на литера­туру, на поэзию несколько приземлен. Возникает новое понимание задач поэзии. С одной стороны, поэт говорит о поэзии, приносящей душе «пла­менный восторг». Он выделяет себя из толпы. Это образ романтика, который уходит в прошлое, вспоминает о том времени, когда «в безмолвии трудов»

Делиться не был я готов С толпою пламенным восторгом.

«Какое дело свету?.. Я всем чужой!» — восклицает поэт. Он избирает духовную и поэтическую свободу. Но книгопродавец замечает:

Наш век торговли; в сей век железный Без денег и свободы нет.

И это правда. Поэт не может существовать без общества. Оба — и книгопродавец, и поэт по-своему правы: законы жизни распространились и на «священную» область поэзии. Книгопродавец достаточно умен, что­бы пощадить самолюбие поэта. И поэт вполне устраивает формула, кото­рую предлагает ему книгопродавец: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».

Поэт выделяется из общей массы. Поэт — избранник, но избранниче­ство достается муками творчества, благодаря которым поэт становится пророком. Эта мысль развивается в стихотворении «Пророк» и занимает исключительное место в ряду стихотворений, посвященных теме поэта и поэзии.

В стихотворении «Пророк» говорится о качествах, которыми должен обладать поэт в отличие от обыкновенного человека, чтобы достойно вы­полнять свою миссию. Характерно, что если в других стихотворениях Пуш­кин пользуется образами античной мифологии (Муза, Аполлон, Парнас), то в «Пророке» поэт обращается к библейской мифологии: пророк, еврей­ский Бог, Серафим. Будущий пророк томится «духовной жаждою» в «мрач­ной пустыне» — в косном, бездуховном человеческом обществе. Послан­ник Бога Серафим преобразует всю природу человека, чтобы сделать из него поэта-пророка. У человека открываются глаза:

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Теперь он видит то, что не может видеть обыкновенный человек, слы­шит полет ангелов и рост травы. Серафим дает человеку вместо языка «жало мудрыя змеи», вместо трепетного сердца «угль, пылающий огнем, во грудь отверстую водвинул». Но этого преобразования недостаточно, чтобы стать настоящим поэтом («Как труп в пустыне я лежал»), нужна еще вы­сокая цель, высокая идея, во имя которой творит поэт и которая оживляет, дает смысл, содержание всему тому, что он так чутко видит и слышит. Эта цель образно обозначена как «Бога глас», взывающий к пророку, как воля Бога, наполняющая его душу и повелевающая ему жечь сердца людей сво­им поэтическим словом — глаголом, показывая подлинную правду жизни:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

В стихотворении «Поэт» также появляется мотив божественного из­брания поэта. Да, поэт такой же человек,

как и все, он не выделяется из светской толпы, предается забавам и развлечениям света:

Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон,

В заботы суетного света Он малодушно погружен…

Но снисходит вдохновенье, «божественный глагол до слуха чуткого кос­нется», он заставляет пробудиться его душу. Поэт становится одиноким, он ощущает избранность, ему становятся чужды суетные забавы:

Тоскует он в забавах мира,

Людской чуждается молвы…

Поэт внутренне независим.

В последующих стихотворениях Пушкин с всё возрастающей уве­ренностью говорит о высоком предназначении поэта.

В таких произведениях, как «Поэт и толпа», «Поэту», «Эхо» автор про­возглашает идею свободы и независимости поэта от толпы, «черни», по­нимая под этим словом «светскую чернь», людей глубоко равнодушных к истинной поэзии. Призыв поэта «идти дорогою свободной» вовсе не озна­чает, что Пушкин выступает проповедником «искусства для искусства».

В стихотворении «Поэт и толпа» Пушкин проводит резкую границу между поэтом и толпой. Поэт одинок среди людей, так как толпа не в со­стоянии понять его высоких устремлений:

Поэт на лире вдохновенной Рукой рассеянной бряцал.

Он пел — а хладный и надменный Кругом народ непосвященный Ему бессмысленно внимал.

Толпа не видит пользы в творчестве поэта, ведь оно не приносит ни­каких материальных благ:

Как ветер, песнь его свободна,

Зато как ветр она бесплотна —

Какая польза нам от ней.

Такое отношение «непосвященной» толпы вызывает растущее раздра­жение поэта. Поэт не приемлет этот враждебный ему мир:

Подите прочь — какое дело Поэту мирному до вас!

В своих стихотворениях Пушкин выступает в защиту реалистическо­го искусства, связанного с запросами общественной жизни.

В стихотворении «Я памятник воздвиг себе нерукотворный» Пушкин как бы подводит итог своему творчеству. Автор анализирует те качества своей поэзии, благодаря которым он будет «любезен» народу. Поэзия Пушки­на гуманна и справедлива; на протяжении всего творчества поэт остается верен идеалу свободы:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал.

Поэзия Пушкина — это своеобразный духовный «нерукотворный» памятник, который переживет века. Именно этот памятник и станет пред­метом народного преклонения: «К нему не зарастет народная тропа», по­тому что всё творчество поэта было посвящено идеалу духовной свободы и независимости.

Таким образом, тема поэта и поэзии является важнейшим в творчест­ве Александра Сергеевича Пушкина. В течение жизни менялось мировоз­зрение поэта, в соответствии с этим претерпевала эволюцию и тема поэта и поэзии, но всегда оставаясь верной идеалам патриотизма, высокой граж­данственности, свободы.

Рецензия

Сочинение об образе поэта и теме творчества в жизни общества и людей последовательно и верно раскрывает взгляд А. С. Пушкина на роль поэта и поэзии, видевшего свое предназначение в том, что выражено им в стро­ках: «И неподкупный голос мой был эхо русского народа». Части сочине­ния соразмерны. Работа композиционно завершена, отличается точностью словоупотребления, разнообразием синтаксических конструкций, грамот­ным, уместным цитированием.

Сочинение написано в жанре литературно-критической статьи в соот­ветствии с требованиями к особенностям жанра.

Стихотворения «К портрету Вяземского» и «К портрету Жу­ковского» надо понимать как короткие, но меткие характеристи­ки, подчёркивающие те их качества, что явились в каждом из них основополагающими. Когда речь идёт о выдающемся поэте, то главным будет характеристика его творчества. Если же говорить о великосветском человеке, критерии будут иные — это в боль­шей степени его личные качества, не заслонённые особенным та­лантом.

Характеризуя Вяземского, Пушкин сожалеет об упущенных возможностях, объясняя это тем, что знатный род и богатство часто мешают проявиться в должной мере возвышенному уму, а простодушие, отравленное язвительностью и готовностью вы­смеивать, теряет свою невинность и становится менее привлека­тельно.

Жуковского Пушкин описывает как поэта, чьи стихотворения неотделимы от свойств личности. Это светлый, лиричный чело­век, романтически повествующий о прошлой славе, пленяющий аурой чистоты и спокойствия.

Восприятие стихотворений

Каждое стихотворение выражает мысль и чувство макси­мально полно; другое дело, что чувства эти и мысли не идентич­ные, они отличаются.

Слова и словосочетания

Печаль моя светла — печаль не вызывает мрачных ощуще­ний, а пробуждает светлые чувства.

Сердце вновь горит — в душе поднимается волнение. Сердце словно бьётся сильнее, взволнованнее.

Не хочу печалить — не хочу вызывать чувство печали.

Любил безмолвно, безнадежно, / То робостью, то ревностью томим — любил, испытывая то робость, то ревность, но не имея надежды на взаимность и не признаваясь в своей любви.

«Капитанская дочка» — единственный исторический роман, написанный А.С. Пушкиным, — был задуман еще в 1833 году, был завершен и опубликован в 1836 году. События романа про­исходят в течение нескольких лет (1772—1775). Повествование ведется от имени дворянина Петра Гринева, преданного импе­ратрице, Отечеству и убежденного в целесообразности самодер­жавия.

Воспоминания Гринеиа посвящены грозным событиям, сви­детелем и участником которых он оказался. В центре повество­вания — сложная и противоречивая личность Пугачева, к нему стянуты все остальные сюжетные линии романа.

Пугачев является в романе носителем народного самосозна­ния. Незаурядность его личности подчеркивается Пушкиным постоянно. Его душевная щедрость и благородство побуждают Гринева искать помощи именно у Пугачева, после того, как в ней было отказано екатерининским генералом, руководившим обороной Оренбурга.

Народная мудрость и проницательность позволяют Пугаче­ву весьма трезво оценивать и собственные силы, и народные возможности: «Улица моя тесна; воли мало. Ребята мои умни­чают. Они воры. Мне должно держать ухо востро, при первой неудаче свою шею выкупят моею головою».

Реалист Пушкин видит всю противоречивость этой личнос­ти, как, впрочем, и противоречивость крестьянского движения. Русский бунт, «бессмысленный и беспощадный», увиденный воочию Гриневым, заставил его задуматься о судьбе дворянства в России. Гринев начинает понимать, что благополучие дворян­ства зависит, в первую очередь, от его отношения к «черному» люду. Только мирное и гуманное сосуществование дворянства и крестьянства способно, с точки зрения героя, предохранить Россию от возможных в будущем катаклизмов. Глубоко симво- личен «пророческий сон» Гринева, в котором «страшный му­жик», «весело поглядывая», приглашает героя под свое благо­словение. Пушкинская мысль проста: власть имущим следует перестроить свои отношения с народом, удовлетворить его за­конные человеческие требования и тем самым заслужить его благословение.

В этом и заключается исторический аспект «Капитанской дочки». Но эта историческая проблема не была решена во вре­мена Пушкина, поэтому была современной и в XIX веке. Ро­ман обогащен и вечными проблемами: честь и бесчестие, вер­ность слову и предательство, воспитание человека и влияние на него окружающих.

Любовь, как вечная тема искусства, тоже очень интересует читателя. Вера и безверие — еще один интересный аспект ро­мана.

Всё это делает роман А.С. Пушкина «Капитанская дочка» вневременным, интересным любому читателю.

Автор касается истории, отражает историческое время, характеры людей его эпохи, своеобразие их поступков, взаимо­отношений. Жанр произведения при этом не ограничивается. С этой точкой зрения молено согласиться. Обратимся к творчеству

А.С. Пушкина. Возьмем его стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный». Это лирическое стихотворение о мес­те творчества и назначении поэзии в жизни человека. Лиричес­кий герой утверждает и общечеловеческие аспекты этого вопро­са («нет, весь я не умру») и исторические («милость к падшим призывал»). Искусство, по мнению Пушкина, имеет вечные цен­ности, но и говорит о проблемах сегодняшнего времени.

Возьмем драматическое произведение — трагедию «Борис Годунов». Центральная тема — взаимоотношения народа и вла­сти. Идея — утверждение народа как определяющей силы рус­ской истории. Даже рассматривая проблемы прошлого, Пуш­кин оценивает их с точки зрения жителя XIX века.

Можно взять любое произведение, в нем, скорее всего, бу­дут угаданы приметы времени, отразившиеся в языке, в идей­ных особенностях произведения, если оно прошло проверку временем.

Если сопоставлять «Историю Пугачевского бунта» и «Ка­питанскую дочку», то несложно заметить существенную разни­цу, которая определяется разной целью автора.

В «Истории Пугачевского бунта» описание напоминает ис­торический очерк, похожий на документальные записи. Много точных дат, названий географических мест. Детали, которые приводятся в тексте, имеют поясняющий характер, цель их ис­пользования — дать наиболее точную и четкую картину проис­ходящего.

В «Капитанской дочке» очень сильно отражена позиция ав­тора, чего полностью лишено повествование в первом случае. Авторская позиция проявляется в эпиграфах, которые сопро­вождают каждую главу. Также она проявляется через образ рас­сказчика, который по художественному замыслу является оче­видцем событий.

Это позволяет автору добиться иллюзии достоверности про­исходящего, читатель верит простому и безыскусному рассказу героя-рассказчика. Мы как бы переносимся в то время, тоже превращаемся в очевидцев событий.

Кроме того, в «Капитанской дочке» много второстепенных героев, создающих фон основному повествованию. С помощью этих героев А.С. Пушкин предлагает читателю поразмыслить на самые высокие темы (честь, долг).

Образ Пугачева в «Капитанской дочке» глубже. Автор пока­зывает трагизм его положения: он разбойник, но и заложник своего положения (особенно ярко это видно в тот момент, ког­да он говорит Гриневу о том, что товарищи его воры и продадут его в любой момент). Очень важны реплики рассказчика, в ко­торых также явно проявляется позиция автора, например, Гри­нев говорит о том, что русский бунт бывает бессмысленный и беспощадный и не дай бог бы видеть его никому.

В «Капитанской дочке» есть очень поэтичные вставные эле­менты, например, сказка об орле и вороне, рассказанная Пуга­чеву старой калмычкой. Они придают повести поэтичность, глубину, философскую направленность.

Эта разница определяется тем, что «Капитанская дочка» — это художественное произведение, задачей которого было по­казать историческое события через художественные образы, созданные гениальным автором.

Вспомним, что историзм в литературе заключается в сле­дующем: в художественном произведении, повествующем о со­временной писателю действительности, события представлены на фоне большого исторического полотна.

Историзм Пушкина заключается в попытке объективного описания исторических событий, показе одного события с точ­ки зрения разных людей, глубокий интерес и к самому истори­ческому событию, и к людям, которые жили в это время.

«История Пугачевского бунта» сначала планировалась Пуш­киным как предисловие к повести. После поездки по местам боевых действий Пугачева он рассказал о событиях как ученый-историк, главным в произведении является изображение хода восстания, анализа деятельности тех или иных исторических деятелей.

В «Капитанской дочке» акценты расставлены совершенно иначе: кроме военных событий, его волнуют и другие вопросы (например, вопросы чести и долга), повествование ведется от имени героя-повествователя, то есть события представлены глазами простого человека, как бы изнутри. На фоне военных со­бытий представлена бытовая и личная жизнь людей.

От летописного источника Пушкин отталкивается при создании баллады «Песнь о вещем Олеге». Он изображает кня­зя Олега могучим, мудрым, но несколько высокомерным по отношению к волхвам. Его беседа со старцем немного иронич­на. Но в силу суеверий он отказывается от своего любимого коня. Прощаясь с конем, князь Олег поручает слугам заботиться о нем, видно, что он искренне любит коня, жалеет о разлуке. Но смерть все равно происходит так, как предсказывали волхвы: Из мертвой главы гробовая змея,

Шипя, между тем выползла.

Как черная лента, вкруг ног обвилась,

И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Диалог двух героев в келье Чудова монастыря идет в пьесе «Борис Годунов». Монах-летописец Пимен разговаривает с иноком Григорием, будущим самозванцем Лжедмитрием. Пи­мен говорит о том, что он стар, был свидетелем многих истори­ческих событий, он не дает оценку фактам истории, а пытается рассказать о них как можно правдивее.

А Григорий видит тревожащие его сны, он проводит моло­дые годы в стенах монастыря, завидует участи Пимена. Имен­но в момент рассказа Пимена в его голове зарождается план выдать себя за убитого царевича Дмитрия, который, если бы был жив, был ровесником Григория.

«Усердный труд» — летопись, созданная Пименом. Он «бе­зымянный», так как летопись не подписывается. «Правдивые сказания» создаются ради потомков, которые должны знать историю «из первых уст».

«Волхвы не боятся могучих владык» — это строка из «Песни о вещем Олеге».

«Младая кровь играет» — с такими словами обратился Пи­мен к Григорию, рассказывающему о своем сне.

Пушкин в своей жизни очень интересовался историей, хорошо разбирался не только в русской, но и мировой исто­рии. Его интересовали важнейшие проблемы: народные дви­жения, историческая роль царей, трагизм столкновения обще­ственных и личных начал. Особенно Пушкина привлекали пе­реломные моменты российской истории, яркие исторические личности и исторические события; он, трактуя историю, избе­гал черно-белых оценок, предлагал глубокое осмысление того, о чем он писал.

А.С. Пушкин создал много произведений на исторические темы, изучающиеся в разных классах. «Песня о вещем Олеге» — это баллада, рассказывающая о за­гадочной смерти князя Олега, описанной в «Повести времен­ных лет». Князь якобы умер от укуса змеи, поселившейся в че­репе умершего коня. Сюжет обогащен авторским истолкова­нием.

«Борис Годунов» — это драматическое произведение, пьеса о Смутном времени, наступившем после смерти сына Ивана Гроз­ного Федора. Царствовал тогда Борис Годунов, чьё царствова­ние совпало с трудным для России временем — голодом, наше­ствием поляков.

«Полтава» — это поэма о периоде Северной войны, когда непобедимые шведы под командованием Карла XII были раз­биты русской армией под командованием самого Петра I. Это произошло на Украине под Полтавой в 1709 году.«Медный всадник» — поэма об основании Петербурга, о трагедии, произошедшей во время одного из наводнений. Петр I представляется в символическом образе статуи, главной в по­эме является тема взаимоотношений народа и власти.

Без сомнения, роман «Евгений Онегин» можно назвать реа­листическим.

Реализм — художественный метод, следуя которому худож­ник изображает жизнь в образах, соответствующих сути явлений самой жизни. Утверждая значение литературы как средства по­знания человеком себя и окружающего мира, реализм стремится к глубинному познанию жизни, к широкому охвату действитель­ности. В более узком смысле термин «реализм» обозначает на­правление, с наибольшей последовательностью воплотившее принципы жизненно правдивого отражения действительности. (Определение учебника.)

Реализм — понятие, характеризующее познавательную функцию искусства: правда жизни, воплощённая специфиче­скими средствами искусства, мера его проникновения в реаль­ность, глубина и полнота её художественного познания. <…> Ведущие принципы реализма XIX-XX веков: объективное ото­бражение существенных сторон жизни в сочетании с высотой и истинностью авторского идеала; воспроизведение типичных ха­рактеров, конфликтов, ситуаций при полноте их художествен­ной индивидуализации (то есть конкретизации как националь­ных, исторических, социальных примет, так и физических, интеллектуальных и духовных особенностей); предпочтение в способах изображения «форм самой жизни», но наряду с ис­пользованием, особенно в XX веке, условных форм (мифа, сим­вола, притчи, гроуеска); преобладающий интерес к проблеме «личность и общество» (особенно к неизбывному противостоя­нию социальных закономерностей и нравственного идеала, лич­ностного и массового, мифологизированного сознания). (Рос­сийский Энциклопедический Словарь).

Реализм — направление в литературе и искусстве, ставящее целью правдивое воспроизведение действительности в её типиче­ских чертах. (Словарь русского языка С. И. Ожегова).

Описание природы в романе создают совершенно неповто­римый колорит причастности к вечной, мудрой жизни, создают определённый ритм, напоминая о связи человеческих чувств с природными циклами и явлениями. Люди не замкнуты в своём крошечном мирке, полном ничем не обусловленных фантазий и произвольных мнений. Напротив, их жизнь укладывается в из­вечный ритм природы, частью которой люди являются со всеми своими надеждами, разочарованиями и победами.

Повествование приобретает особую проникновенность и, как ни странно, человечность, смягчая психологические драмы и серьёзные трагедии романа. Символ природы — вечное об­новление. Это и обновление чувств, и нарождение нового поко­ления, и круговорот тех или иных представлений и идей в опре­делённом возрасте… Пушкин вводит в роман богатейшую философию, показывая глубинную взаимосвязь всех проявле­ний мира.

Помимо всего прочего, описания природы в соответствую­щих отступлениях прекрасны сами по себе, это удивительные слепки природной души, сделанные гениальным скульптором слова. Недаром несколько таких отступлений давно уже живут своей собственной жизнью, вне текста «Евгения Онегина».

Мнение Герцена о том, что Владимир Ленский представил собой отрадное явление, но был убит за дело, а иначе не смог бы остаться благородным, прекрасным явлением, достаточно глубо­ка. Сам поэт, пытаясь обрисовать возможную будущую судьбу Ленского, указывает возможный вариант его развития — пре­вращение в доброго патриархального хозяина с доброй же, госте­приимной и глупой женой (Ольгой). Ленский был слишком ото­рван от жизни и слишком плохо понимал людей, чтобы быть действительным талантом, все его кипучие эмоции слабо согла­совывались с тем, что происходило вокруг. Поэтому в словах Герцена есть большой резон.

Ко всем своим героям Пушкин относится снисходительно. Он проницательно обращает внимание на их ошибки и нелице­приятные поступки, но указывает и на проявленное ими благо­родство. К Ольге он более равнодушен, чем к прочим, и меньше внимания уделяет ей ввиду типичности её характера. Ленского он любит, хоть и слегка подтрунивает над ним. Онегин, занимаю­щий основное авторское внимание, подвергается пристальному рассмотрению в своих различных проявлениях. То же можно ска­зать и о Татьяне. Наверное, наиболее трепетно авторское отно­шение именно к Татьяне, которая предстала самой целостной и развивающейся натурой.

Говоря о сходстве и различии сестёр Лариных, мы фактиче­ски можем говорить только о различиях. У них была одна фами­лия, и только. Живая, весёлая, поверхностная, недалёкая Ольга — и глубокая, мечтательная, томная и меланхоличная Татьяна. Одна скоренько забывает о смерти жениха и выскакивает замуж за ка­кого-то улана, пленённая «любовной лестью», другая любит из­бранника беззаветно, несмотря на отказ, изо всех сил пытается понять его. Татьяна стала в результате светской королевой, а Ольга… Ольга канула в безвестность.

Дружба Онегина и Ленского произошла, по словам самого Пушкина, «от делать нечего». Действительно, они были совер­шенно противоположны по характерам, с различным жизненным опытом, с различными устремлениями. Но их объединило поло­жение в сельской глуши. Оба они тяготились навязываемым об­щением со стороны их соседей, оба были достаточно умны (в от­ношении Ленского правильнее сказать, что он был образован). Вне зависимости от убеждений каждый человек стремится к об­щению с себе подобными. Только психически ненормальный может принципиально бежать не из какой-то определённой соци­альной группы, а от людей вообще. Может уединяться святой отшельник, но он общается со всем миром, молясь за него. Уеди­нение Онегина было ему тягостно, и он был рад, что нашёлся по крайней мере хоть один человек, с которым ему не противно об­щаться.

Тем более такое общение необходимо было Владимиру Лен­скому. Онегин был идеальным слушателем. Он преимущественно молчал, не прерывая поэта, а если возражал, то обоснованно, и был заинтересован в предмете разговора. Ленский был влюблён, а как всякий влюблённый, он нуждался в человеке, которому бы мог излить свою любовь, тем более если при этом писались сти­хи, их надо было кому-то читать.

Таким образом, понятно, что в иных условиях Онегин и Ленский вряд ли бы стали общаться так тесно, но тем и особен­ны человеческие взаимоотношения, что различные ситуации сводят и разводят людей иногда совершенно парадоксальным образом.

Различие Ленского и Онегина было не столь фундаменталь­но, нежели их различие с соседскими помещиками, которые счи­тали Ленского полурусским, а Онегина — опасным чудаком и фармазоном. Говоря предельно обобщённо, Онегин и Ленский были противоположностями внутри одной системы, а их соседи вообще выходили за рамки системы. Именно поэтому Владимир и Евгений инстинктивно нашли друг друга и объединились.

То, что их дружба была поверхностной и во многом фор­мальной, доказывает их дуэль. Какой друг будет стреляться с другом, да ещё вдобавок безо всяких объяснений?! Реально их связывало очень немногое, и порвать это немногое было доста­точно легко.

 

Особенно современным в тексте романа мне показалась те­ма противостояния мнения «общества» и личной совести чело­века. Человек может превосходить окружение, но зависеть от его мнений и находиться в рабстве у посредственности. Именно таков сам Евгений Онегин, особенно в ссоре с Ленским, кото­рую он сам осознаёт как совершенно искусственную. Насмешка Пушкина над лживостью и духовной примитивностью светско­го общества весьма актуальна и в наши дни. Также очень со­временны наблюдения поэта над особенностями поведения людей в тех или иных эмоциональных состояниях. Каждое чув­ство, поступок или переживание он подаёт совершенно без при­крас, но с лёгкой добродушной иронией мудрого человека. Сей­час этого не хватает многим из тех, кто стремится сорвать все покрывала и разоблачить то или иное побуждение какого-либо поступка.

Жизнь и судьба Онегина интересны прежде всего тем, что на его примере видна драма человека, пытающегося постепенно выйти из-под контроля породившей его общественной среды. Этот путь долог и проходит немало времени, прежде чем осоз­наётся сам факт такого противостояния. Онегин превосходил среду, но очень долго не мог разотождествиться с нею, став не­ким диссидентом внутри системы. Он был как бы спутником то­го мира, который почитал ничтожным. Так бывает часто, когда человек, внешне разрывая все отношения с тем или иным кру­гом людей или идеей, на самом деле не может преодолеть силу их притяжения и оказывается неспособен уйти в другую систе­му координат. Отказавшись же от ложных идеалов света в сво­ём сердце, Евгений Онегин неминуемо должен был бы примк­нуть к декабристам, то есть бросить вызов системе, уродующей души людей. Последняя, зашифрованная глава романа как раз об этом.

Поведение Онегина обычно, когда он оказывается подвла­стен мнению того самого света, от которого он скрылся и кото­рый считал неизмеримо ниже себя. Напротив, он оригинален по сравнению с другими соседями-помещиками в организации управления имением. Он заменил тяжёлую повинность — бар­щину (необходимость работать на земле помещика несколько дней в неделю) лёгким оброком, но сделал это не просто от доброты душевной, но на основе серьёзных знаний. Он внима­тельно читал крупнейшего экономиста того времени Адама Смита. Окружающие его помещики в большинстве своём вооб­ще не умели читать.

Автор характеризует своего героя в следующих строках:

Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал;

Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно…

Евгений Онегин был молодым петербуржцем, на время нача­ла романа ему двадцать шесть лет. Автор описывает коротко его жизнь: он учился «чему-нибудь и как-нибудь», то есть был со­вершенно не приучен к серьёзной последовательной работе. Но так как способностями от природы он был одарён в достаточной степени, то они всё равно каким-либо образом должны были про­явить себя.

Светскую жизнь он начал вести лет в шестнадцать, и очень скоро она ему наскучила, потому что была предсказуема и од­нообразна. Вместе с тем она в значительной мере развратила Евгения, и без того не привыкшего к напряжению («Но был ли счастлив мой Евгений?»). Лицемерие и холодный флирт убили в нём юношескую мечтательность и романтику, сделали его ску­чающим циником. Евгений мастерски изображал чувства, чтобы преуспеть в светском обществе («Чем меньше женщину мы лю­бим, / Тем легче нравимся мы ей»). Но став в этой игре виртуо­зом, достигнув предела, невольно он вышел за него и разочаро­вался («В большом рассеянье взглянул, / Отворотился — и зевнул»).

Произошло это потому, что человек может, конечно, приспо­собиться практически к любой системе отношений, вот только при этом такое приспособление будут сопровождать определён­ные реакции («Короче: русская хандра I Им овладела понемно­гу»). У человека есть вполне определённая нравственная приро­да, человек при призванию — творец, искренне любящий других людей. Но для выявления истинного предназначения того или иного человека желательно его существование в соответствую­щей социальной среде, которая стимулирует именно высшее, творческое начало. Если общество построено на искажённых ос­нованиях, то и человек искажается под его воздействием. Он мо­жет сопротивляться искривлённой среде, но тогда на его положе­ние будет наложена печать драматизма.

Евгений Онегин не был выдающимся человеком для того, чтобы суметь справиться с разлагающим влиянием неправильно устроенного общества, но он ясно понимал его фальшь и устра­нился из такой жизни. При этом он не нашёл равноценной заме­ны, потому что его затворничество было бы благом при упорном систематическом труде, но «труд упорный ему был тошен». При этом он был рачительным хозяином. Автор совершенно без иро­нии сообщает, что Онегин «читал Адама Смита» и «Ярем он барщины старинной / Оброком лёгким заменил».

В деревне он продолжал скучать. Познакомившись с Вла­димиром Ленским, он полюбил общаться с ним, потому что тот напоминал его молодые годы, когда он сам был полон энергии, кипуч и горяч, не успев ещё разочароваться в том ми­ре, куда так страстно стремился. Онегина подкупала непосред­ственность и незаурядность молодого друга («Он слушал Лен­ского с улыбкой», «Он охладительное слово / В устах старался удержать»).

Случайное знакомство с семейством Лариных Онегина ни­чуть не воодушевило, однако он уже тогда выделил Татьяну:

«Неужто ты влюблён в меньшую?»

«А что?» — «Я выбрал бы другую,

Когда б я был, как ты, поэт…»

Поразительный факт — девушек новому гостю даже не пред­ставили.

Внезапная любовь Татьяны у Онегина не вызвала ответного чувства — он был ещё слишком пресыщен, «Но обмануть он не хотел / Доверчивость души невинной» и смог достойно объяс­ниться с Татьяной, отдав ей должное:

Когда б семейственной картиной Пленился я хоть миг единый, —

То верно б, кроме вас одной,

Невесты не искал иной.

Евгений Онегин недаром устранился от света. Он продол­жал оставаться благородным человеком, хоть его благородство и было пассивно. Ссора с Ленским была им самим целиком вы­думана. Он сам это прекрасно сознавал («На тайный суд себя призвав, / Он обвинял себя во многом…»), но оказался неспосо­бен уйти от формальных привычек и правил света даже факти­чески уйдя из него. Великосветские игры и маски в его душе оказались сильнее твёрдого осознания эпизода («Но дико свет­ская вражда / Боится ложного стыда»). Он испугался «шёпота, хохотни глупцов» и убил своего друга, этим самым убив что-то и в себе.

Онегин уехал, потому что хотел убежать от самого себя, но душевных сил на глубокое раскаяние и перемену жизни у него не было. Встреча с Татьяной спустя несколько лет поразила его. Татьяна превратилась в богиню, сохранив свою душевную мощь, и Онегин понял, что его бегство было напрасно.

Но в возраст поздний и бесплодный,

На повороте наших лет,

Печален страсти мёртвой след…

Жизнь так или иначе привела Онегина к логическому завер­шению его молодости — это полный крах, пережить который можно, ] ]>

Во время первой встречи Онегин — скучающий и расслаб­ленный столичный денди. Он не испытывает каких-то серьёзных чувств к Татьяне, но говорит, тем не менее, что именно она, а не Ольга представляет собой нечто интересное. То есть он обращает внимание на Татьяну, но опустошённая душа его лишь кончиком своим дотрагивается до подлинного, сердечного восприятия. Татьяна в момент первой встречи — совершенно неопытная на­ивная девушка, мечтающая тайно о великой любви (что баналь­но) и носящая в себе достаточно внутренней силы для этого (что встречается не так уж часто).

Во время последней встречи Онегин полон обновлённых душевных сил, он понимает, сколь редкостное счастье им упу­щено. Важен факт того, что в Онегине происходят существен­ные изменения. И он это теперь может увидеть, испытать ис­кренние чувства. Татьяна с её мощным внутренним стержнем предстаёт духовно очень сильной личностью, то есть её разви­тие на протяжении действия романа также очевидно. Она не просто смиряется с навязанным замужеством, она заставляет относиться к себе как к королеве того самого света, в котором она никогда не растворялась, в отличие от Онегина.

Роман был начат в Кишинёве 9 мая 1823 года и закончен в Болдине 25 сентября 1830 года. По расчёту, произведённому са­мим поэтом, работа над «Евгением Онегиным» продолжалась

7  лет 4 месяца 17 дней. Однако летом 1831 года Пушкин вновь вернулся к роману. Исключив из текста 8-ю главу, содержащую «Путешествие Онегина», он переработал в связи с этим и 9-ю главу, сделав её восьмой, а в октябре внёс в заключительную гла­ву письмо Онегина к Татьяне.

«Онегинская строфа»

«Онегинская строфа» состоит из 14 строк четырёхстопного ямба. Первый катрен (четверостишие) — перекрёстная риф­мовка, второй катрен — парная рифмовка, третий катрен — опоясывающая (кольцевая) рифмовка и заключительное дву­стишие.

Эпиграф и вступление к первой главе

Вопрос учебника сформулирован недостаточно точно. Непо­нятно, какой эпиграф имеется в виду: к вступлению перед первой главой или непосредственно к первой главе. Если иметь в виду длинный эпиграф на французском языке перед вступлением («Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того ещё особен­ной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, — следствие чувства превосходства, быть может мнимого»), то, скорее всего, речь идёт о будущем персонаже, Евгении Онегине, иллюстрируется его характер и задаётся тон всего дальнейшего повествования.

Короткий эпиграф перед первой главой («И жить торопится, и чувствовать спешит») констатирует общее стремление молодё­жи того круга, к которому принадлежал Евгений Онегин, — без­думно наслаждаться, купаясь в разнообразных увеселениях. Тех, кто обладал большими способностями, такая жизнь скоро начи­нала угнетать своей бессмысленностью.

Вступление к первой главе — изящное пояснение автора. Как и во всём остальном тексте, оно легко и иронично. А. С Пушкин словно постоянно обращается к двум читателям: к тому, которого надо всё время развлекать и нельзя отпугивать строгим назидани­ем, и к тому, кто понимает всё так, как это задумал автор. Конеч­но, наивно предполагать, что поэт был небрежен при написании романа или что написал он его без напряжения. Но легкокры- лость пушкинского стиха вполне может создать такое впечатле­ние. Для тех, кто привык читать поверхностно, существуют две последние строки знаменитой «онегинской строфы», как прави­ло, аккумулирующие в себе смысл всей строфы. Как справедливо полагал Штирлиц, у человека остаётся в памяти прежде всего ко­нец разговора. Последние же слова вступления поясняют, что роман является итогом: «Ума холодных наблюдений // И сердца горестных замет».

Лирическое и эпическое начала в романе. Композиция романа

Пушкин недаром подчёркивал, что он пишет не роман, а ро­ман в стихах и говорил об этом: «Дьявольская разница». В обыч­ном романе автор как равноправный герой отсутствует. Обычные романы созданы на основе эпического (повествовательного) на­чала, то есть внимание читателей сосредоточено на историях ге­роев. Здесь Пушкин вводит как одного из героев самого себя и в степени, равной эпическому, в романе явлено лирическое начало (так называемые лирические отступления).

Сюжет соответствует фабуле, но при этом важно понимать отличие романа Пушкина от прозаических романов, написанных до него. В романах было принято сначала использовать пролог, затем постепенно возникали экспозиция, завязка действия и раз­вязка. Роман обязательно завершался эпилогом. Что делает Пуш­кин? — у него отсутствует пролог и отсутствует эпилог. Роман начинается не с экспозиции, а с завязки, затем следует экспози­ция (предыстория), по сути, роман имеет две кульминации: объ­яснения Онегина и Татьяны друг с другом, при этом явная раз­вязка отсутствует.

Вот как сам Пушкин описывал композиционный план рома­на, указывая время и место создания соответствующих песен:

«Часть первая Предисловие

Песнь 1. Хандра (Кишинёв, Одесса)

Песнь 2. Поэт (Одесса, 1824)

Песнь 3. Барышня (Одесса, Михайловское, 1824)

Часть вторая

Песнь 4. Деревня (Михайловское, 1825)

Песнь 5. Именины (Михайловское, 1825-1826)

Песнь 6. Поединок (Михайловское, 1826)

Часть третья

Песнь 7. Москва (Михайловское, П. Б. Малинники, 1827) Песнь 8. Странствие (Москва, Павловское, 1829; Болдино, 1830)

Песнь 9. Большой свет (Болдино, 1830)»

О высказывании В. Непомнящего

Размышления пушкиниста В. Непомнящего ярко иллюстри­руют мысль о том, какие ляпы получаются, когда человек заранее знает, какой результат он должен получить, в результате чего подгоняет всё исследование под заданную формулу. Нигде в «Ев­гении Онегине» мы не находим упоминаний о религии. Естествен­но, все герои романа — люди верующие, по крайней мере, фор­мально выполняющие церковные обряды. Но абсолютно непонятно, на каком основании пушкинист В. Непомнящий при­писывает Пушкину постановку именно религиозной проблемы как основной проблемы романа.

Писарев и Белинский

Сравнивая взгляды на Евгения Онегина двух знаменитый критиков — Белинского и Писарева, надо сразу отметить сле­дующее: то, что говорит Писарев, — правда, но очень узкая и злобная. Этот критик далёк от спокойного рассмотрения персо­нажа, он пышет к нему недоверием и неприязнью. Естественно, в такой ситуации шансов оправдаться у Онегина немного.

Критика Белинского намного более интеллектуальна и про­ницательна. Виссарион Григорьевич тонко подмечает психологи­ческие особенности рассматриваемого характера и его взаимоот­ношений с окружающим миром. Его подход к Онегину можно назвать диалектическим, то есть учитывающим всю совокупность факторов в их взаимной связи и последовательности.

Онегин — не застывшая картинка, он живёт и развивается, поэтому то, что было для него возможно в начале романа, может быть невозможно в конце. Писарев этого совершенно не видит, игнорируя прямые указания самого А. С. Пушкина на внутрен­нюю борьбу своего героя. Всякое высказывание Писарева, буду­чи частичной, ограниченной правдой, при дальнейшем развитии, расширении мысли неизбежно придёт к гораздо более глубокому пониманию Белинского.

Что сближает Моцарта и Сальери и что их разъединяет

Сближает Моцарта и Сальери любовь к музыке и понимание её, а разъединяет — различное ощущение предназначения музы­ки. Сальери мнит себя жрецом-аскетом, для которого невозмож­ны несерьёзные выходки и весёлый смех, он отрицает мир. Мо­царт же весь соткан из лёгкости и приятия повседневной жизни, он, напротив, принимает весь мир в себя, не отгораживается от него — ив этом источник его постоянного вдохновения.

Почему Сальери презирает жизнь

Сальери презирает обыденную жизнь, потому что всё, чего он достиг, получилось за счёт огромного самоотречения и сверхна­пряжения. Он считает, что жертвы, принесённые им, возвышают его над теми, кто живёт иной, простой жизнью. Таким образом, он считает, что между ним и миром лежит непроходимая про­пасть. Этим он ограничивает себя и своё творческое волеизъяв­ление, ибо темы для творчества любой творец берёт из жизни, а не из оторванной от этого мира собственной души. В результате Сальери творчески бесплоден, что рикошетом возвращается к нему и преломляется сквозь его огромную гордыню ещё более сильным презрением к миру.

Цитаты, которые характеризую Моцарта

Постой же: вот тебе,

Пей за моё здоровье.

Но божество моё проголодалось.

Он же гений,

Как ты да я. А гений и злодейство —

Две вещи несовместные.

За твоё

Здоровье, друг. За искренний союз,

Связующий Моцарта и Сальери,

Двух сыновей гармонии.

Когда бы все так чувствовали силу Гармонии! Но нет: тогда б не мог И мир существовать;

Никто б не стал

Заботиться о нуждах низкой жизни;

Все предались бы вольному искусству.

Нас мало избранных, счастливцев праздных, Пренебрегающих презренной пользой,

Единого прекрасного жрецов.

 

Цитаты, которые характеризуют Сальери

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет — и выше.

Ремесло

Поставил я подножием искусству;

Я сделался ремесленник: перстам Придал послушную сухую беглость И верность уху. Звуки умертвив,

Музыку я разъял как труп.

А ныне — сам скажу — я ныне Завистник. Я завидую; глубоко,

Мучительно завидую. — О небо!

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений — не в награду Любви горящей, самоотверженья,

Трудов, усердия, молений послан —

А озаряет голову безумца,

Гуляки праздного?..

Мне не смешно, когда маляр негодный Мне пачкает Мадонну Рафаэля;

Мне не смешно, когда фигляр презренный Пародией бесчестит Алигьери.

Пошёл, старик.

Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь.

Я знаю, я.

…я избран, чтоб его Остановить — не то, мы все погибли,

Мы все, жрецы, служители музыки…

Но ужель он прав,

И я не гений? Гений и злодейство Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротги? или это сказка

Тупой, бессмысленной толпы — и не был

Убийцею создатель Ватикана?

 

«…Гений и злодейство / Две вещи несовместные».

Эти слова в трагедии принадлежат Моцарту. Сальери уверяет себя, что он гений, но при этом страстно завидует настоящему гению — Моцарту. Гений всегда великодушен, а у Сальери очень узкая душа. Окончательно это становится ясно самому Сальери, когда он уже решил отравить Моцарта, а тот вдруг говорит о не­совместимости гения и злодейства. Это последнее испытание для Сальери; гением ему всё равно не стать, но он может ещё не стать антагонистом гения — злодеем. Но подлинная суть Сальери, раз­рушительная и изъязвлённая осознанием своей неполноценности, рвётся себя проявить даже ценой отказа от ложного самоубежде­ния в гениальности. Сальери идёт на то, чтобы открыто самому себе признаться в том, что он завистник, лишь бы остановить подлинного гения, который якобы делает бессмысленным его собственные тяготы служения музыке.

Время создания поэмы «Цыганы»

Поэма начата в 1823 году, закончена в 1824 в южной ссылке.

Конфликт поэмы «Цыганы»

Основной конфликт поэмы «Цыганы» заключается в про­тивостоянии представлений о жизни двух миров — мира горо­да, цивилизации и мира кочевой первобытности, не обреме­нённой сложными условиями выживания. Цивилизация даёт человеку определённую стабильность и внешнее многообразие жизни, но в значительной мере уменьшает изначальную сво­боду человека сложными правилами — не только написанны­ми законами, но и ритуалами, выйти за пределы которых тоже фактически нельзя.

Жизнь цыган в поэме незамысловата и ненапряжённа, ко­личество событий в ней на единицу времени существенно меньше. Простая кочевая жизнь на лоне природы с минималь­ными затратами сил на выживание (вокруг цивилизованные соседи, готовые платить за цыганскую экзотику) предъявляет минимальные требования к ответственности каждого члена та­кого сообщества.

Мотив бегства Алеко из города и приход к цыганам

Алеко бежит из города, потому что для его пылкого сердца с мощными страстями непереносима жизнь в искусственных огра­ничениях, где всё проникнуто фальшью и лицемерием и где суть человека скрывается, драпируется множеством условностей. Он понимает, что со своей искренностью обречён на непонимание и гонение в мире, полном обмана и роскоши, которая во все време­на являлась синонимом душевной пустоты. Говоря предельно ко­ротко, Алеко выбирает содержание, презрев форму.

Вольность цыган. Несвобода человека в цивилизован­ном обществе

Вольность цыган обеспечена тем, что они востребованы ци­вилизованными соседями. Песнями, плясками и играми цыгане зарабатывают себе на пропитание, поэтому эти стороны жизни так хорошо у них развиты. В противном случае им пришлось бы серьёзно заниматься скотоводством и тщательно беречься от на­падения таких же соседей, что потребовало бы создания военной организации и жёсткой дисциплины, которой на самом деле от­личались все кочевые народы.

Пушкин, конечно, говорил несколько об ином. Он исполь­зовал экзотических тогда в России цыган для того» чтобы вы­сказать мысль о том, что нельзя гармонию и мечту о Золотом веке искать в прошлом. Несмотря на кажущуюся бескон­фликтность и простоту нравов, та жизнь тоже была полна раз­очарований, а желанная воля одного становилась причиной драмы для другого.

Ещё больше Пушкин критиковал современное ему цивилизо­ванное общество. Он хорошо понимал, что люди в нём за мнимые внешние блага отдают даже свободу излить свои чувства и вооб­ще теряют себя, будучи вынужденными сложными ритуалами обставлять почти каждое их проявление. Это предвосхищение го­голевских личин, сросшихся намертво с человеком.

Он также понимал, что роскошь цивилизованного мира не­избежно несёт цепи, в которые человек заковывает себя сам, а цыганская вольность столь же неизбежно подразумевает собой бедность.

Цыгане гораздо более цельны, потому что их немудрёные желания не сковываются правилами и законами, а реализуются сразу же. Минусом же можно считать невысокий уровень созна­ния таких людей, который не позволяет управлять своими жела­ниями, вследствие чего они примитивны и чреваты конфликтами. То есть дело в отсутствии сознательной общественной дисципли­ны у цыган. У цивилизованных народов такая дисциплина при­сутствует, но только снаружи — в виде законов. Идеально же было бы совместить внутреннюю дисциплину чувств с внешней свободой.

Роль лирического отступления о луне

Когда Пушкин писал о луне, «зашедшей в туманы» и «невер­ном свете» чуть брезжущих звёзд, он хотел показать этим мутное состояние Души проснувшегося Алеко, её затемнённость. Описа­ние природы выступает здесь косвенным описанием творящегося внутри героя.

Художественная роль образа Мариулы, жены Старого цыгана, в конфликте и композиции поэмы

Образ Мариулы, конечно, создан не случайно. Появление это­го персонажа в рассказе Старика задаёт определённую хронологи­ческую глубину, вектор повествованию, показывает неслучайность происходящего с главными героями, типизирует конкретное собы­тие. И вместе с этим показывает Пушкина знатоком человеческих душ, потому что он фактически даёт нам понять, что Земфира вы­полняет родовую программу, заложенную матерью.

Надо заметить, что решение Старика — не мстить — показы­вает диаметрально противоположный избранному Алеко путь решения проблемы, то есть эт] ]>

Предметом поэзии Пушкина всегда было человеческое чув­ство. И красота природы, и стихи о поэтической судьбе или фи­лософские размышления в стихах — все они наполнены живым человеческим участием. Поэт не отстраняется ни от одного из описываемых явлений, во всём и со всем он живёт вместе и также вместе радуется, страдает и размышляет. Как раз этим и «берёт в плен лирика поэта» — окрашиванием любой картины непосред­ственным человеческим переживанием.

Фразу: «Жизнь в лирике Пушкина уведена «сквозь магиче­ский кристалл» прекрасного и человечного» надо понимать так, что любой художник, изображая жизнь, руководствуется опреде­лёнными представлениями о ней.

Жизнь безмерно разнообразна и богата в своих частных прояв­лениях, поэтому всегда остаётся место для различных толкований и подходов. Но если один обращает внимание прежде всего на без­образное, на скорбь, неудачи и кажущуюся бессмысленность, то другой находит возможность даже самые тяжёлые и трагические со­бытия осмыслить во всей их полноте, везде увидеть черты, полные значения и глубокого смысла, из всего извлечь поучительный опыт, необходимый для преодоления подобных препятствий в будущем.

В каждом событии можно найти элементы гармонии и красо­ты, всякий злодей обнаруживает порой лучшие человеческие ка­чества. А. С. Пушкин относился как раз к тем авторам, которые не забывают об этом. Умение, не умалчивая, облагородить не­приглядные стороны жизни всегда необыкновенно важно, потому что даёт возможность увидеть предполагаемые ходы, выводящие из тупика. Такое умение — своеобразное напоминание всем, что шанс остаётся всегда, что любая человеческая мерка относитель­на перед божественной красотой и гармонией.

Когда Пушкин вспоминает об адресатах своей любви, его пе­реполняют и сообщаются читателю такие чувства, как восхищение и восторг («Мадонна»), горечь от безответности («Сожжённое письмо»), романтическая тревога влюблённости («Признание», «На холмах Грузии лежит ночная мгла…»), интимной нежности («Ты и вы»).

…Этот взгляд Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

Эти строки мы понимаем так, что влюблённый человек по­стоянно любуется своей, избранницей, ловит её малейшие движе­ния и взгляды. Он упоён своим чувством, и в этот момент важны скорее его сладостные переживания, нежели то, что происходит в реальном мире. Он и не хочет ничего знать об этом, всецело по­гружённый в восторженную иллюзию.

…И сердце вновь горит и любит — оттого,

Что не любить оно не может.

Эти строки можно понять так, что люди с богатой душевной жизнью, энергичные и умеющие наслаждаться прекрасным, все­гда будут находиться в состоянии лёгкой влюблённости. Это во­обще влюблённость в жизнь, во все её проявления, а периодиче­ски такое чувство сгущается в страсть к определённому человеку, отвечающему эстетическому идеалу таких людей.

У Пушкина есть несколько стихотворений, посвящённых по­этам и поэзии. Их пафос — в утверждении особой судьбы поэта, в небесности, неотмирности того дара, что притягивает взоры множества людей.

В стихотворении «Арион» поэт изобразил себя как волшеб­ного певца, уподобившись древнегреческому герою-певцу Ор­фею, принимавшему участие в походе аргонавтов с другими ге­роями. Но Пушкин писал о настоящем в аллегорической форме, поэтому чёлн, на котором они все плыли, разбился, а спасся лишь один поэт, как символ невовлечённости в борьбу со стихиями. Так поэт изобразил движение декабристов и своё в нём участие. Но акцент здесь делается не на политике, а на судьбе поэта, кото­рого берегут высшие силы, а он, зная об этом и понимая, чьим вестником является, входит в жизнь простых смертных как бы со стороны.

Похожие интонации мы можем встретить в стихотворении «Поэт». В нём прямым текстом говорится об избранничестве по­эта, о его необычной доле. Он может показаться обыкновенным человеком, пока дремлет его дар, но как только он просыпается, ничто не может остановить кипение энергий. Земные богатства и почести — суета сует, поэту, созерцающему истинную природу вещей, некогда отвлекаться на подобные мелочи. Он проходит мимо пустых наветов людской молвы и всеми почитаемых пра­вителей, он уединяется, чтобы настроиться на общение с высшим миром и в тишине принять чарующие звуки неба. Это и есть единственная реальность.

Переложения стихотворения древнеримского поэта Квинта Горация Флакка «Памятник» после М. В Ломоносова создали два русских автора: Г. Р. Державин, вслед за ним — А. С. Пушкин.

Пушкин уверен, что он долго будет «любезен народу», пото­му что он умел объективно оценивать свой талант и понимал, что, кроме него, поэтов такого масштаба в России нет.

Свою музу он призывает быть послушной веленью Божию, то есть реализовывать во всей полноте свой огромный поэтический дар. Для этого необходимо уметь абстрагироваться от преходя­щих мнений, не требовать наград и не быть подверженным вся­ческим обидам, чтобы не затемнять сознание проблемами, не от­носящимися к реализации своего предназначения.

«Памятник» (так часто называют стихотворение «Я памят­ник себе воздвиг нерукотворный…») Пушкина внешне очень похож на «Памятник» Державина, но в них есть и серьёзные различия. Пушкин пишет проще, и его идеал памяти лежит бо­лее в памяти народной, нежели чем в отстранённой от всего света славе полубога-олимпийца, призываемой Державиным. Кроме этого, свою славу Державин полагает распространённой лишь среди славян, в то время как Пушкин точно знает, что его будут помнить и чтить даже такие народы, которые в его время находились в диком состоянии. Оба поэта возносятся над тол­пой. но если Пушкин спускается в неё и душевно зависим от кривотолков и клеветы, то Державин, сознавая своё непреходя­щее значение, не обращает на неё никакого внимания. Этим он сужает поле своего творчества, но и приобретает уже при жизни черты над-жизненности.

Разберём оба стихотворения построчно и сравним между собой.

Вознёсся выше он главою непо­корной

Чтобы вознестись, памятнику поэта пришлось сражаться за свою самоценность, он преодо­лел их, но корни его — на зем­ле, в её страстях.

Александрийского столпа. Сравнение с символом само­державия и преодоление его придаёт памятнику черты зем­ные. Это сравнение можно по­нять так, что памятник поэта важнее и значительнее славы всей российской государствен­ности, что поэт вышел за пре­делы культурно-исторической ограниченности своей эпохи. Вместе с этим такое сравнение хорошо показывает корни пушкинского памятника, его

Ни вихрь его, ни гром не сломит быстроте чный,

Продолжается описание свойств памятника, его над­земный характер.

И времени полёт его не сокру­шит.

Даже всевластное время ока­зывается бессильно перед творениями поэта, этим под­чёркивается его небесное про­исхождение и неземная слава.

Мой прах переживёт и тпенья убежит —

Поэт говорит, словно знает на­верняка. Слово «убежит» здесь в смысле «избежит». Нет ак­цента на борьбе.

И славен буду я, доколь в подлун­ном мире

Слава тут ставится в зависи­мость от нахождения чего-то на земле.

Жив будет хоть один пиит.

Это «что-то» — наличие на земле поэтов, людей, способ­ных ценить и понимать творче­ство.

Здесь акцент делается на бегство от тлена, то есть на то, что будет совершенно некое чудо, некое преодоление неизбежного.

И слава возрастёт моя, не увя­дая,

Предполаг] ]>

Говоря о судьбе Александра Сергеевича Пушкина, всегда на­чинаешь говорить о вечном в нашей жизни. Он как никто более воплотил в себе всеобъемлющий русский дух и в самой прежде­временной кончине его видна трагическая закономерность, свой­ственная реальной жизни в тогдашней России.

Одной из важнейших особенностей Пушкина является то, что трудно разобрать, когда в нём кончается вдохновенная по­этика и начинается философский анализ. Правильнее было бы сказать, что эти два столь противоположных качества находятся в нём в нерасторжимом единстве. Можно с большой долей ве­роятности утверждать, что проживи он лет на двадцать больше —   в нашей литературе не было бы столь резкого и непримири­мого разделения общества на западников и славянофилов с по­следующей революционизацией нарождающегося сословия раз­ночинцев. В Пушкине этот спор, как и многие другие, был уже прожит до конца и решён к моменту его гибели. Соответствен­но, многого бы не было бы и в нашей жизни, если вспомнить, что жизнь общества фактически представляла собой литератур­ную жизнь.

Поэт стремился участвовать в жизни тогдашнего общества, страстно желал приложить свою гениальность к обсуждению и решению текущих жизненных вопросов. Конечно, такое уча­стие не могло быть поощрено императором. Буквально спустя несколько лет после ухода Пушкина Николай I затравит моло­дого Лермонтова, в ряде произведений показавшего пронзи­тельность своего взгляда на существующие порядки. Пушкин, конечно, был мудрее, но проницательность его интуиции была слишком велика для приложения её к практическим вопросам жизнеустройства. Правительство царя так или иначе почувст­вовало бы свою никчёмность и постаралось бы ликвидировать угрозу.

Пушкину выпала судьба родиться на переломе эпох, быть свидетелем войны с Наполеоном, породившей первые ростки гражданственности в России, и самому быть таким ростком. Его поэтический дар был разнообразен; за что он ни брался, всё по­лучалось у него искрящееся и вдохновенное. Можно только предположить, во что вылилось бы это необычайное цветение, проживи поэт ещё лет тридцать-сорок. Возможно, стал бы вы­дающимся философом, издателем, политиком. Опекал бы гени­альную молодёжь: Лермонтова, Гоголя, Толстого, Герцена, Дос­тоевского… Но… чутко переживавший трагические судьбы талантов Владимир Высоцкий недаром высказался определённо и чётко, подметив страшную закономерность:

С меня при цифре «тридцать семь» в момент слетает хмель, — Вот и сейчас как холодом подуло;

Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,

И Маяковский лёг виском на дуло…

Задержимся на цифре «тридцать семь», — коварен бог,

Ребром вопрос поставил: или — или.

На этом рубеже легли и Байрон и Рембо,

А нынешние как-то проскочили…

Есть какая-то фатальность в этой цифре и этом возрасте, чем-то мистическим веет от сонма нелепых и трагических смертей. Слабое утешение, что Пушкин в своей кончине был не одинок.

Образ метели

В вопросе авторов учебника содержится утверждение, что «через колдовское кружение метели создаётся ощущение нера­зумности происходящего и смятения души». Если с ощущением душевного смятения можно согласиться, то с ощущением «нера­зумности происходящего» вряд ли стоит согласиться.

Пушкин создаёт образ метели через ритмичное кружение, ко­торое выражено с помощью динамичного четырёхстопного хо­рея, и через повторы:

Повторы в стихотворении «Бесы»

Повторы являются основой композиции стихотворения «Бесы».

Стихотворение начинается строками:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Это четверостишие повторяется ещё два раза: в середине сти­хотворения и в заключительной строфе. Таким образом, мы ви­дим кольцевую композицию.

Само процитированное четверостишие тоже построено на по­вторах. В первой строке: «Мчатся тучи, вьются тучи…» (в конце бе­сы тоже «мчатся»); в четвёртой «…Мутно небо, ночь мутна». Далее: «Еду, еду в чистом поле…», «Страшно, страшно поневоле…»

Повторяется слово мутный: «…Мутно небо, ночь мутна» — «В мутной месяца игре…»; кружить: «…Да кружит по сторо­нам» — «Сил нам нет кружиться доле…» — «.. .Закружились бесы разны…»; повторяется фраза: «…Колокольчик дин-дин-дин…»

Но не только повторы конкретных слов «работают» в тексте: повторяются синтаксические конструкции, используются контек­стуальные синонимы: «Вьюга злится, вьюга плачет…», «Домово­го ли хоронят, / Ведьму ль замуж выдают?» Повторяются даже приставки: «Бесконечны, безобразны…»; «Средь неведомых рав­нин…» — «…Там верстою небывалой…»

Всё стихотворение пронизывают образы бесов — духов, воз­врат к этим образом тоже создаёт ощущение круговерти, из кото­рой не видно выхода.

Важным сюжетным и композиционным элементом является разговор ямщика с барином. Он начинается с реплики барина, продолжается монологом ямщика и затем вновь — на короткое время — возобновляется после задающего тон четверостишия («Мчатся тучи…»). И у ямщика, и у барина вьюга вызывает сходные переживания, им видятся одинаковые образы.

Стихотворение необыкновенно богато примерами аллитера­ции (звукописи).

Стихотворение «Анчар» — обличение деспотизма

Стихотворением «Анчар» А. С. Пушкин высказывает идею о всемогуществе человека, о том, что самую суровую и опас­ную природу человек может заставить служить собственным интересам. Одновременно он печалится о том, что своё могу­щество человек очень часто использует в целях разрушитель­ных, не жалея для достижения результатов жизни других лю­дей. Фактически он уподобляет земных владык — деспотов — этому анчару, убийственному растению с губительным ядом, которое непрерывно сеет вокруг себя смерть и разрушение. При этом никогда такой владыка не поставит себя под угрозу, он воспользуется трудом другого, которого безжалостно по­шлёт на опасное задание, а после припишет себе величие и славу победителя.

Деспотизм и рабство

Можно было бы сказать, что поэт сочувствует рабу, который «послушно в путь потек». Сочувствовать — значит сопережи­вать, испытывать аналогичные чувства. Но Пушкин не может разделить чувств раба, он проявляет здесь не сочувствие, а пони­мание закономерности, трагической неизбежности происходяще­го: раб не может поступить иначе.

Сказать, что поэт осуждает «непобедимого владыку», было бы не вполне верно. Пушкин вскрывает природу деспотизма, ко­торый держится на необузданной воле владык и молчаливом со­гласии рабов.

Антитеза и повтор как основные художественные приёмы стихотворения

Антитеза (противопоставление) — основной художествен­ный приём стихотворения.

Владыка — раб.

Властный взгляд — послушно.

Бедный раб— непобедимый владыка.

Второй по значимости художественный приём в стихотворе­нии — повтор. Повторы слов, начало строк с одного слова (ана­фора), употребление однокоренных слов усиливают воздействие стихотворения.

Принёс он смертную смолу… Принёс — и ослабел и лёг…

И зелень мёртвую… На древо смерти…Принёс он смертную смолу…И умер бедный раб…

И тот послушно в путь потек…Свои послушливые стрелы…

Значение слов и словосочетаний

В пустыне чахлой — в пустыне с чахлой, бедной раститель­ностью.

Жаждущих степей — степей, в которых редко бывает дождь; пустынь.

Зелень мёртвую ветвей — неподвижные зелёные листья, ядо­витые, несущие смерть.

Растопясь от зною — от жары сок становится жидким, теку­чим, затем застывает, как смола.

Тлетворный — творящий (несущий) тление, смерть.

Властным взглядом — взглядом человека, обладающего вла­стью.

Ветвь с увядшими листами — ветку с увядшими листьями.

Бледному челу — бледному лбу.

Непобедимого владыки — владыки, господина, князя, которо­го никто не мог победить, завоевать его земли.

Послушливые стрелы — стрелы, которыми стреляют из луков послушные рабы.

Гибель разослал — стрелы отравлены, они несут смерть, ги­бель.

Чуждые пределы — земли (территории, государства) других князей, владык.

Начало и завершение стихотворения «Пророк». Смысл концовки

Стихотворение показывает преображение простого смертного человека в пророка, несущего Божие слово, согласно библейской традиции.

В начале мы видим человека, который с трудом движется по пустыне, томимый духовной жаждой. Пустыня в стихотво­рении может восприниматься двояко: как пустое место, где не живут люди и где подвизались первые святые, и как духовная пустыня (в которой ощутил себя Пушкин после казни пяти де­кабристов). Духовная жажда человека настолько велика, что пред ним является серафим, и происходит духовное преобра­жение.

Пройдя через физические и духовные страдания, человек способен услышать «Бога глас», понять своё подлинное предна­значение — об этом говорит торжественная и в то же время со­кровенная концовка стихотворения.

Значение слов и выражений

Духовной жаждою томим — испытывающий желание ду­ховного просветления.

Влачился — двигался медленно, с трудом.

Не перепутье — на распутье, развилке дорог.

Перстами лёгкими — лёгкими пальцами.

Зеницы — глаза.

Отверзлись… зеницы — открылись глаза.

Неба содроганье: небо в контексте стихотворения означает жизнь Божественную, Вышнюю; поэт говорит о движениях Духа.

Дольней лозы прозябанье: дольней лозы — лозы, которая рас­тёт в долине; в контексте это не одна конкретная лоза, а вообще растения; поэт говорит о том, что ему была дана возможность понять жизнь растений.

Десницею кровавой — окррвавленной правой рукой.

Язык празднословный — язык, который часто произносил слова праздно, без дела, всуе.

Во грудь отверстую — в раскрытую грудь.

Глаголом жги сердца людей — поражай человеческие души, заставляй их трепетать и ощущать Божественное с помощью слова.

Пафос — идейно-эмоциональная настроенность художест­венного произведения (или всего творчества).

Пафос стихотворения в прославлении свободы, символом ко­торой для Пушкина является море. Для поэта свобода моря ста­новится образным изображением свободы человеческого духа, духа поэта.

Море в традиции романтизма — образ стихии, которая не терпит никакого внешнего принуждения. Романтизм для Пушки­на связан с культом героической одинокой личности, какой поэту представляется Наполеон, умерший на острове Святой Елены, и Байрон, посвятивший морю прекрасные стихи в поэме «Палом­ничество Чайльд-Гарольда». Когда Чайльд-Гарольд покидает Англию, он поёт песню, прославляющую море:

…Наперекор грозе и мгле В дорогу, рулевой!

Веди корабль к любой земле,

Но только не родной!

Привет, привет, морской простор,

И вам — в конце пути —

Привет, леса, пустыни гор!

Британия, прости!

(Перевод В. Левика)

Пушкин же, напротив, в своём стихотворении прощается с морем, но не теряет свободу в своей душе:

В леса, в пустыни молчаливы Перенесу, тобою полн,

Твои скалы, твои заливы,

И блеск, и тень, и говор волн.

Значение слов и выражений

Блещешь гордою красой — такое выражение могло быть на­веяно блеском морской воды под лучами солнца, но эпитет гор­дою выводит образ за пределы фотографически точного изо­бражения увиденной картины и передаёт восприятие моря поэтом.

Ропот заунывный — существительное ропот происходит от глагола роптать в значении «выражать недовольство негром­кой речью в неясной форме». Эпитет заунывный означает «тоскливый».

Шум призывный — шум, который звучит как призыв, зовёт вернуться назад.

Предел желанный — место, к которому стремится лириче­ский герой стихотворения.

Заветным умыслом томим: томим — краткое страдательное причастие настоящего времени, образованное от глагола томить, обозначает постоянное ощущение какого-то желания. Заветным умыслом — тайным, глубоко задушевным замыслом, идеей, же­ланием.

Своенравные порывы — здесь имеется в виду шторм на море с порывами ветра и неожиданными всплесками волн; порывы противопоставляются тишине, штилю: «Как я любил… И тишину в вечерний час, / И своенравные порывы!»

Смиренный парус — скромная лодка простых рыбаков; ис­пользована метонимия: лодка с парусом — парус.

Твою прихотью хранимый — поэт пишет, что море непред­сказуемо: по нему может спокойно плавать даже скромная лодка, «хранимая прихотью», но может потонуть «стая» кораблей.

Скользит отважно — скользит, плывёт по воде смело, без страха.

Рвачась душа моя — стремилась душа.

Путь беспечный устремил: устремил путь — направился; беспечный — беззаботный.

Воспоминанья величавы — здесь: воспоминания о прежнем величии.

Неукротим — никому не подчиняющийся, абсолютно вольный.

Торжественная краса — величественная, вызывающая впе­чатление торжества и мощи красота.

Стихотворение настолько цельное и настолько богато мыс­лями, что трудно выделить какую-то одну мысль как главную.

Глубоко прочувствованная, личностно воспринятая любовь к Отечеству, стремление понять, что именно нужно для блага род­ной страны («Отчизны внемлем призыванье»), приводят к жела­нию отдать Отчизне лучшие силы души: «…Мой друг, Отчизне посвятим / Души прекрасные порывы!»

Заключительное пятистишие содержит мысль о том, что Рос­сии не нужно «самовластье»: самодержавие должно быть ограни­чено конституцией. Так понимали будущие декабристы (в отли­чие от Карамзина) благо России и ради этого будущего готовы были на самые решительные поступки.

«Пока свободою горим…»

В русском языке существует выражение «душа горит», так мы говорим, когда очень желаем чего-то, чувствуем неодолимое стремление.

Второе четверостишие стихотворения начинается со строки: «…Но в нас горит ещё желанье…» Выражение горит желанье говорит о том, что страстное желание гражданина может быть не менее сильным и глубоким, чем страсть любви.

Второй раз в стихотворении Пушкин употребляет глагол го­реть в строке: «Пока свободою горим…» Желание свободы для себя сливается с желанием свободы для Отечества; одно не мыс­лится без другого. Порыв к свободе — прекрасный порыв души человеческой, и самое лучшее, что может сделать человек, — это посвятить своё горение Отчизне.

Концовка стихотворения

Стихотворение состоит из четырёх четверостиший и одно­го — заключительного — пятистишия, которое, как кода в му­зыкальном произведении, мощно завершает стихотворение. Схема рифмовки его такова: АБАБА, причём заканчивается текст мужской рифмой, которая звучит, как мажорное утвер­ждение.

Мысль концовки состоит в осознании необходимости и неиз­бежности исторических преобразований и в огромной роли лю­дей — друзей Пушкина, которые стремятся к этому.

«Евгений Онегин» — самое задушевное про­изведение А. С. Пушкина, в котором нашли свое отражение заветные мысли и чувства поэта, его размышления о жизни, взгляды, нравственный идеал, отношение к окружающему миру. В рома­не перед нами в ярких реалистических красках предстают и столица, и провинция, и деревня, и город, и сама русская природа — во всем ее мно­гообразии и изменчивости.

Наверное, трудно найти в русской поэзии та­кое динамичное и яркое описание весны, как в этих строчках из романа «Евгений Онегин»:

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями

На потопленные луга.

Улыбкой ясною природа

Сквозь сон встречает утро года;

Синея блещут небеса.

Еще прозрачные леса

Как будто пухом зеленеют.

Пчела за данью полевой

Летит из кельи восковой.

Долины сохнут и пестреют;

Стада шумят, и соловей

Уж пел в безмолвии ночей.

Всего 14 строк, но в этих строках открывает­ся вся картина весеннего пробуждения природы, с того самого момента, когда с шумом начинают свой бег весенние ручьи, и заканчивая пением соловья в одевшейся в зелень роще. Снег уже со­шел с лугов и полей, безоблачное небо согревает своей теплотой, на деревьях распускаются не­жные, трогательные листочки. На лугах появи­лись первые цветы. И вот уже пчела, неутомимая труженица, вылетела собирать душистый нектар. Луга наполнились стадами — жизнь кипит, вес­на наполняет ее новым смыслом

Под удивительным пером Пушкина — гени­ального художника слова — оживают и обрета­ют новые краски картины весенней природы. Небо у него блестит, сияет голубизной, радуясь тому, что наконец-то освободилось от тяжелых зимних туч. Леса «зеленеют пухом»: листочки, только что успевшие проклюнуться, такие не­жные, что деревья действительно кажутся по­крытыми пухом, легкими и воздушными. Кро­ны их еще не сомкнулись, создавая ощущение прозрачности леса. Жужжание пчелы, шум па­сущегося на лугу стада, радостная трель соловья — все это наполняет картину неповторимым жи­вым движением, радостью, торжеством.

Автор так живо, красочно воссоздает наступ­ление весны, с таким искренним, восторженным чувством описывает картины пробуждения при­роды, что невольно заражает всех нас этим вол­шебным чувством:

Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года…

Восхищаясь «утром года» — этим прекрас­ным, волшебным временем, когда все вокруг про­буждается ото сна, автор тем не менее обнаружи­вает и другое отношение к весне:

Как грустно мне твое явленье,

Весна, весна! пора любви!

Какое томное волненье В моей душе, в моей крови!

Или мне чуждо наслажденье,

И все, что радует, живит,

Все, что ликует и блестит,

Наводит скуку и томленье На душу мертвую давно,

И все ей кажется темно?

Однако природа в романе — это не просто кар­тины, отражающие красоту и своеобразие того или иного времени года. Описаниям природы поэт придает намного более серьезное значение. Они призваны подчеркнуть те или иные особенности характера, поведения, взглядов героев, передать их душевный мир, мечты, стремления, нравствен­ные идеалы. Именно поэтому положительные ге­рои произведения, такие, например, как Татьяна, всегда рисуются в окружении природы.

Описания деревенской русской природы пора­жают великолепием и теплотой, с которой отно­сится к ней автор. Пушкин описывает весну, ри­сует зимние и осенние пейзажи. Автор показы­вает нам, сколько прелести и поэтичности заклю­чается в этих всем знакомых, родных, но не все­гда замечаемых нами картинах.

Картины природы являются также непосред­ственным окружением человека, той средой, ко­торая изначально призвана сопутствовать людям во всех их делах:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь…

Вот бегает дворовый мальчик,

В салазки жучку посадив,

Себя в коня преобразив…

Зимний пейзаж в романе вызывает радость и восторг у читателя так же, как и у крестьянина, обновляющего зимний путь, как и у неугомонных шаловливых мальчишек.

Легкая авторская ирония ощущается в обра­щении к читателю, который, возможно, не най­дет в этих строках «изящного» («Все это низкая природа»), тем более что первый снег, как ука­зывает Пушкин, уже описан «роскошным сло­гом» и изображен «певцом финляндки молодой».

С любовью к родной п

рироде у поэта неразрыв­но связаны мысли о родине, о Москве. Глубоким патриотизмом проникнуты строки, посвященные русскому народу и Москве:

Москва… как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Возможно, именно прекрасные лирические отступления, в которых автор говорит о родной земле, с огромной искренней любовью описыва­ет родную природу, позволили В. Г. Белинскому сказать о романе «Евгений Онегин»: «Пусть идет время и приводит с собою новые потребности, новые идеи, пусть растет русское общество и об­гоняет «Онегина»: как бы далеко оно ни ушло, но всегда будет оно любить эту поэму, всегда бу­дет останавливать на ней исполненный любви и благодарности взор».

Читая великолепное произведение А. С. Пуш­кина, мы не перестаем восхищаться тем, как смог автор увидеть красоту в самом обыкновенном, сумел найти самые верные, самые поэтические слова для выражения этой красоты.

Интерес А. С. Пушкина к злободневным про­блемам современности проявился уже в его ли­цейской лирике, а в романе «Евгений Онегин» одним из ключевых мотивов является конфликт между личностью и обществом. Пушкин поста­вил перед собой задачу объективно показать ха­рактер современного молодого человека во всей его сложности и противоречивости, на фоне обыч­ных контактов с окружающими.

Главный герой произведения, Евгений Оне­гин, охладел к светской жизни. Им овладела хан­дра, и в поисках спасения от нахлынувшей на него апатии он бежал от света и привычного об­щества в глухую деревню. Там Онегин искал уединения, однако сразу же по прибытии столк­нулся с необходимостью следовать уже устояв­шимся правилам поведения и общаться с назой­ливыми соседями.

Местное дворянство оказалось очень консер­вативным и попытки Онегина облегчить участь крестьян были восприняты им в штыки, а нова­тор был объявлен опаснейшим чудаком:

Сосед наш неуч, сумасбродит,

Он фармазон; он пьет одно Стаканом красное вино.

Сосед, с которым сошелся Онегин в деревне, Владимир Ленский, еще не успел увянуть «от хладного разврата света». Он был солидарен с Евгением в его нелюбви к пирам господ «соседственных селений», к их благоразумным разго­ворам о сенокосе, вине, псарне, родне. Однако ро­мантичный юноша успел влюбиться в скромную, всегда послушную, веселую и простодушную Оль­гу Ларину, и его будущее могло обернуться скуч­ными провинциальными буднями. Неслучайно на фоне других провинциальных портретов вни­мание Пушкина привлекает Татьяна:

Дика, печальна, молчалива,

Как лань лесная боязлива,

Она в семье своей родной Казалась девочкой чужой.

В описании увлечений Татьяны ясно проступа­ют «правила хорошего тона», которыми должна была следовать любая молодая провинциальная дворянка. Однако Татьяну не увлекал этот чуж­дый и непонятный ей мир: она не играла в куклы, не любила вести беседы про городские новости и моды. Девочкой она, как и все дворовые, воспи­тывалась в атмосфере русских народных обычаев и русского фольклора. Может, поэтому Татьяна так любила родную природу и судила о жизни по прочитанным книгам, благо батюшка не усматри­вал вреда в подобном увлечении.

А увлечения и жизненные ориентиры Татья­ны отличались от всего того, что могла дать ей среда и даже родная семья.

Мать Татьяны в юности сама любила читать романы, постепенно сотворив в своей фантазии образ идеального возлюбленного:

В то время был еще жених

Ее супруг, но по неволе;

Она вздыхала о другом…

Как видим, брак Лариных был заключен по меркантильным соображениям. Светская дама, старшая Ларина в первое время супружества очень горевала, будучи оторванной от светской жизни, поскольку благоразумный муж поспешил увезти новоиспеченную супругу в свою деревню. Первое время невинная жертва чужого расчета «рвалась и плакала», пыталась развестись с суп­ругом, но постепенно привыкла к этому чуждо­му укладу жизни, занялась хозяйством:

Привыкла и довольна стала.

Привычка свыше нам дана:

Замена счастию она.

И закрутилось колесо будней провинциаль­ной дворянки: поездки по работам, соление гри­бов, ведение расходов, бритье лбов, физическое наказание оплошавших служанок. Горькой иро­нией пронизаны строфы, повествующие о том, как нежная девушка, которая выводила кровью в альбомах романтические строчки, говорила на­распев, носила узкий корсет и произносила «н» на французский манер, вскоре позабыла «стиш­ков чувствительных тетрадь» и обновила шлафор и чепец.

Спокойная провинциальная жизнь, встречи с семьями соседей, во время которых можно «и по­тужить, и позлословить, и посмеяться кой о чем», приверженность «привычкам милой старины»: русские блины на Масленицу, говение дважды в год, круглые качели, песни, хороводы в празднич­ные дни, квас, необходимый как воздух, — так проходит жизнь в семье Лариных.

В такой среде жила чуткая и впечатлительная Татьяна, что было для нее сродни гибели. Неда­ром в письме к Онегину она обращается с мольбой о защите:

Вообрази: я здесь одна,

Никто меня не понимает,

Рассудок мой изнемогает,

И молча гибнуть я должна.

Особенно ярко представление о характерах и типажах поместного дворянства отображено Пушкиным в сцене именин у Лариных. Дом по­лон гостей, карикатурные образы которых Тать­яна видела во сне: толстый Пустяков со своей до­родной супругой, Гвоздин, уездный франтик Пе­тушков, сп] ]>

А. С. Пушкин в своих произведениях нередко обращается к снам. Сны появляются в сюжете не только под влиянием мистицизма самого поэта, который, по воспоминаниям современников, был суеверным человеком и верил в приметы. Они выполняют очень важную функцию: с одной сто­роны, в сконцентрированном и метафорическом виде выражают чувства, мысли, переживания героев, а с другой — предвосхищают последую­щие события, чаще всего трагические. Если про­анализировать эти функции, то можно заметить, что и в нашей реальной жизни сны в большин­стве случаев выполняют такую же роль. Недаром наиболее популярной литературой и в древности и в наше время являются различные сонники, толкующие образы, увиденные человеком во вре­мя сна.

О том, что сон Татьяны, скорее всего, вещий, поэт предупреждает читателя в строфах, предше­ствующих описанию самого сна. События 5-й гла­вы происходят в канун Крещения, когда приня­то было гадать с целью узнать свою дальнейшую судьбу. Девушки, выйдя на улицу, обращались к первому встреченному ими мужчине с вопро­сом: «Как ваше имя?» Ответ мужчины восприни­мался как предвещание имени будущего мужа. Собралась в этот вечер гадать и Татьяна. По сове­ту няни она приказала в бане накрыть стол на два прибора. Это был также один из способов мисти­ческим образом «заочно» познакомиться с буду­щим мужем. Однако предстоящее гадание всели­ло в Татьяну необъяснимый страх, и она решила прекратить это леденящее кровь занятие. Не ис­кушая судьбу, Татьяна легла спать. Но роковая ночь не оставила в покое девушку, чье сердце тес­нили смутные предчувствия:

Татьяна верила преданьям Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Хотя Татьяна «(…сама не зная, почему) с ее холодною красою любила русскую зиму», студе­ная пора, представшая пред ней во сне, была не столь прекрасной. Снежная поляна, окруженная мглой, кипучий темный поток, гибельный мос­ток, представляющий собой две соединенные льдиной жердочки, — все это насторожило Тать­яну во сне. Она почувствовала себя беспомощной: перед ней шумящая пучина, шаткий мостик, а поблизости никого, кто подал бы ей руку.

Неожиданно перед девушкой появился огром­ный взъерошенный медведь. Он протянул ей лапу с острыми когтями — и Татьяна приняла по­мощь. Боязливыми шагами она пересекла ручей, но медведь не оставил свою госпожу, следуя за ней по пятам. Попытка убежать закончилась для Татьяны неудачно: обессиленная, она упала в снег, ее тут же проворно подхватил медведь. Он принес ее в убогий шалаш меж деревьев:

Здесь мой кум:

Погрейся у него немножко!

Что же увидела Татьяна в шалаше? Пир чудо­вищ: один в рогах, с собачьей мордой, другой с петушьей головой, ведьма с козьей бородой, кар­ла с хвостиком, полужуравль-полукот и т. д. К удивлению Татьяны, всей этой компанией чудовищ управлял тот, «кто мил и страшен ей», т. е. Онегин. Чудовища, дико смеясь, обратились к ней. Указывая копытами, кривыми хоботами, хохлатыми хвостами, клыками, усами, костяны­ми пальцами, они в один голос кричали: «Мое, мое!» Но Онегин грозным голосом прогнал всю эту шайку.

Следующий эпизод сна был еще более ужасным и безумным: в комнату, где в это время находились Евгений с Татьяной, вошли Ольга с Владимиром. Появление непрошеных гостей раздосадовало Онегина. Он стал браниться, схватил длинный нож — поверженный Ленский вмиг упал на пол.

Татьяна в ужасе проснулась и тут же обрати­лась к произведению Мартына Задеки, главы хал­дейских мудрецов, гадателя, толкователя снов:

Ее тревожит сновиденье.

Не зная, как его понять,

Мечтанья страшного значенье Татьяна хочет отыскать.

Последующие события в полной мере стали отражением этого ужасного сна. В доме Лариных именины, он полон гостей. Читателю нетрудно заметить сходство описания чудовищ из сна и гостей, приглашенных на именины. Сравним:

Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,

Людская молвь и конский топ! —

это эпизод из сна.

А вот описание именин Татьяны:

Лай мосек, чмоканье девиц,

Шум, хохот, давка у порога,

Поклоны, шарканье гостей,

Кормилиц крик и плач детей.

Онегин видит смятение Татьяны. Это возбуж­дает в нем досаду: в своей наивной рассудочности Онегин полагал, что его объяснение с Татьяной в саду разрешило их отношения, но оказалось, что ее чувства живы, а любовь так же порывиста:

Она приветствий двух друзей Не слышит, слезы из очей Хотят уж капать; уж готова Бедняжка в обморок упаст] ]>

Итак, она звалась Татьяной… Одна из лучших героинь в русской литературе, в которой А. С. Пуш­кин «поэтически воспроизвел русскую женщи­ну…». Читая роман «Евгений Онегин», мы убеж­даемся в том, что автор безмерно любит свою ге­роиню, которая «…в семье своей родной казалась девочкой чужой».

Мы встречаемся с героиней романа в поместье ее родителей. Деревня Лариных — «прелестный уголок», какие часто встречаются в средней по­лосе России. Поэт неоднократно подчеркивает, что Татьяна любила русскую природу, зиму, ка­тание на санках. Природа, старинные обычаи, соблюдаемые в семье, и создали «русскую душу» героини Пушкина. В отличие от своей сестры Ольги, Татьяна не наделена от природы ни кра­сотой, ни «свежестью румяной».

Дика, печальна, молчалива.

Как лань лесная боязлива…

Она ласкаться не умела К отцу, ни к матери своей;

Дитя сама, в толпе детей Играть и прыгать не хотела И часто целый день одна Сидела молча у окна.Замкнутость героини легко объясняется тем, что своим нравственным обликом, духовными интересами она резко отличается от окружающих ее людей. Ей присущи мечтательность, стремле­ние к уединению, она любит проводить время за чтением книг, «…на балконе предупреждать зари восход…». Ее образ мыслей и поведение не укла­дываются в привычный патриархальный быт се­мьи. Однако семейная атмосфера все же наложи­ла определенный отпечаток на ее образ:

Татьяна (русская душою,

Сама не зная почему)

С ее холодною красою Любила русскую зиму…

И мглу крещенских вечеров.

По старине торжествовали В их доме эти вечера…

Татьяна верила преданьям Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Ее тревожили приметы;

Таинственно ей все предметы Провозглашали что-нибудь,

Предчувствия теснили грудь.

Поэт дает своей любимой героине простона­родное имя Татьяна, подчеркивая тем самым ее близость к народу, национальный строй поня­тий и чувств, которые воспитаны окружающей природой, деревенской жизнью. Все простое, рус­ское, народное по-настоящему дорого ей, как до­рого оно самому поэту. В образе мыслей, пристра­стиях, привязанностях Татьяны чувствуется ха­рактер самого Пушкина. С большой теплотой по­казывает поэт доброе отношение своей героини к крепостным, к няне, которую Она искренне лю­бит. Автор «Евгения Онегина» признавался, что в няне Татьяны изобразил свою любимую няню Арину Родионовну. Ведь только с таким искрен­ним, чистым, добрым, открытым человеком, как героиня романа, поэт мог представить себе свою добрую няню. В этом также проявляется любовь автора к своей «Татьяне милой».

Татьяна живет в ожидании любви, чуда — того, о чем давно читала в романах:

Давно сердечное томленье Теснило ей младую грудь;

Душа ждала… кого-нибудь,

И дождалась… Открылись очи;

Она сказала: это он!

Нежно и тонко, с глубоким проникновением в тайны девичьего сердца рассказывает Пушкин, о зарождении в сердце героини любви к Евгению Онегину. Татьяна не могла полюбить никого из окружавших ее молодых людей. Евгений же рез­ко выделялся из толпы ее сверстников — мане­рами, взглядами на жизнь, поведением, речью. Все помыслы Татьяны отныне сосредоточены на Онегине.

Она с трудом переносит гостей, даже ласковые речи прислуги «докучны ей». «Тоска любви» одо­левает ее, и ночью, стремясь хоть с кем-то поде­литься своими переживаниями, она затевает раз­говор со старой няней:

Ах, няня, няня, я тоскую,

Мне тошно, милая моя:

Я плакать, я рыдать готова!..

…Я не больна:

Я… знаешь, няня… влюблена.

И сам Пушкин сочувствует своей героине, пе­реживает вместе с ней: «Татьяна, милая Татья­на! С тобой теперь я слезы лью…» И какой же сильной должна была быть эта любовь, чтобы де­вушка решилась сама написать своему возлюб­ленному письмо с признанием! На такое могла решиться только такая искренняя, открытая, пылкая натура, как Татьяна.

«Я к вам пишу — чего же боле?» В самом деле, эти простые, но такие откровенные слова говорят больше любых напыщенных фраз, больше любых кокетливых взглядов и улыбок. Все лучшие по­рывы души героиня соединила со своей любовью. И это чувство сжигает ее изнутри, медленно гу­бит, заставляя страдать и мучиться.

Ответ Онегина, который Татьяна ждала с та­ким нетерпением, она слушает «сквозь слез не видя ничего, едва дыша, без возражений». Эта ро­ковая встреча лишает героиню покоя и сна. «Здо­р] ]>

Евгений Онегин — главный герой одноимен­ного романа А. С. Пушкина — предстает перед нами как «молодой повеса», который мчится унаследовать имение находящегося при смерти дядюшки. Он заранее томится той скукой, кото­рая ему предстоит. «С больным сидеть и день и ночь… Полуживого забавлять, ему подушки по­правлять… Вздыхать и думать про себя: когда же черт возьмет тебя!» Но судьба избавила молодого человека от подобного испытания: прибыв в де­ревню, он уже не застал дядюшку в живых.

У Онегина — скучная жизнь, полная тоски и лени. Но в чем же причина подобной скуки? Что­бы ответить на этот вопрос, нужно проследить историю жизни героя, начиная с самого детства.

Евгений Онегин — сын богатого барина, «на­следник всех своих родных», которому, благода­ря его происхождению, нет необходимости рабо­тать. Он рос без матери, а отец сумел дать сыну лишь поверхностное образование: доверил его вначале попечению француженки-гувернантки, а затем «француза убогого», который, «чтоб не измучилось дитя, учил его всему шутя». Тем не менее, Онегин дважды пытался пополнить и рас­ширить свое образование: он, например, в совер­шенстве овладел французским языком, был зна­ком с художественной литературой, с историей, «читал Адама Смита», хорошо разбирался в те­атральном искусстве.

В «пору надежд и грусти нежной» Евгений оказался предоставленным самому себе. Он про­водит все свое время в светских салонах и гости­ных Петербурга, на балах, ведет пустую жизнь.

Имея представление о науках и искусстве, Оне­гин, тем не менее, владеет весьма поверхностны­ми знаниями. Хотя в окружающем его обществе этих знаний оказывается более чем достаточно:

Чего ж вам больше? Свет решил,

Что он умен и очень мил.

Главное же дарование Евгения Онегина про­являлось совершенно в другой сфере:

… В чем он истинный был гений,

Что знал он тверже всех наук,

Что было для него измлада И труд, и мука, и отрада,

Что занимало целый день Его тоскующую лень, —

Была наука страсти нежной…

Герой Пушкина умел казаться мрачным, вни­мательным или равнодушным, красноречивым, нежным и дерзким; он научился забавлять, по­беждать умом и страстью, умел «подслушать сер­дца первый звук, преследовать любовь…», «тре­вожить сердца кокеток записных», злословить по поводу соперников и дружить с мужьями своих возлюбленных. Однако светская жизнь очень скоро надоела Онегину, и, устав скучать в Петер­бурге, он едет скучать в деревню.

Два дня ему казались новы Уединенные поля,

Прохлада сумрачной дубровы…

Потом увидел ясно он,

Что и в деревне скука та же…

Ему неинтересна деревенская жизнь, неинте­ресны окружающие его люди. Единственный, с кем сходится здесь Евгений, — новый владелец соседнего поместья Владимир Ленский. Несмот­ря на разницу во взглядах, Онегин и Ленский очень скоро стали неразлучными друзьями.

Меж ими все рождало споры И к размышлению влекло:

Племен минувших договоры,

Плоды наук, добро и зло,

И предрассудки вековые,

И гроба тайны роковые,

Судьба и жизнь в свою чреду,

Все подвергалось их суду.

Именно Ленский уговорил Онегина навестить вдову Ларину, в дочь которой, Ольгу, влюблен молодой поэт. В доме Лариных Евгений знако­мится и со старшей сестрой Ольги — Татьяной. Девушка сразу привлекает молодого человека своим умом, естественностью, одухотвореннос­тью. Он оценил и неброскую внешнюю красоту девушки, и ее богатый внутренний мир. Прочтя ее признание в любви, Евгений не обманул ее, не воспользовался «доверчивостью души невин­ной»: «Не в первый раз он тут явил души прямое благородство». Но Онегин лишен способности любить, чувства его оскудели. И потому он легко подавляет в себе невольное волнение, испытан­ное при виде Татьяны и после получения ее пись­ма. История отношений с Татьяной Лариной по­казывает нам, как легко герой может причинять зло людям просто так, от скуки. Лишь много вре­мени спустя Онегин, вновь встретивший Татья­ну, ощутил в своей душе способность к большо­му и сильному чувству. Но Татьяна уже не та. К тому же она замужем и верна своему мужу. Пуш­кин считает, что только в труде могли проявить­ся творческие силы личности, а Евгению «труд упорный… был тошен». Поэтому его жизнь так безрадостна:

Дожив без цели, без трудов До двадцати шести годов,

Томясь в бездействии досуга,

Без службы, без жены, без дел Ничем заняться не умел.

Рассказывая нам историю жизн] ]>

Трудно найти в русской литературе произведе­ние, которое было бы одновременно таким поэтич­ным и таким реалистичным, таким всеобъемлю­щим и правдивым, как роман А. С. Пушкина «Ев­гений Онегин». Это роман в стихах — и уже это обстоятельство делает его уникальным. Широта охвата действительности, многосюжетность, опи­сание отличительных особенностей эпохи, ее ко­лорита делают произведение настоящей энцикло­педией русской жизни 20-х годов XIX столетия.

В своем романе поэт реалистично, правдиво и точно отобразил основные проблемы своей эпо­хи, главной из которых являлась проблема «лиш­них людей», проблема «русской хандры», кото­рой была подвержена большая часть передовой молодежи. Именно такого «лишнего человека», скучающего и тоскующего в окружении своих сверстников, уставшего от жизни, от развлече­ний, интриг, балов, сделал А. С. Пушкин глав­ным героем своего произведения.

…Рано чувства в нем остыли;

Ему наскучил света шум…

Недуг, которого причину Давно бы отыскать пора,

Подобный английскому сплину,

Короче: русская хандра Им овладела понемногу;

Он застрелиться, слава богу,

Попробовать не захотел,

Но к жизни вовсе охладел…

Ничто не трогало его,

Не замечал он ничего.

Пытаясь понять сущность и причины главной проблемы века, поэт скрупулезно исследовал взгляды, манеру поведения, образ мыслей не только своего героя, но и его окружения. От внимания пытливого художника не укрылась ни одна деталь жизни современного ему общества. Из его романа, как из подробнейшей, правдивейшей летописи, можно узнать о манере одеваться, говорить, о предпочтении в блюдах, о репертуа­ре театров той эпохи. С необыкновенным мастер­ством раскрывает автор быт и нравы русского народа, его традиции, привычки, увлечения.

Перед нашими глазами проходит целая гале­рея ярких, индивидуализированных образов, персонажей, представляющих абсолютно все слои русского общества тех времен. Здесь и выс­ший свет Петербурга, и дворянская Москва, и поместное дворянство. Здесь и широкая картина народной жизни. При этом, описывая жизнь и нравы различных сословий, поэт показывает, насколько велика нравственная, духовная про­пасть, которая лежит между представителями дворянства и крестьянами, простым народом.

Вводя нас в круг московского дворянского об­щества, автор романа рисует полную бездухов­ность, низость и пустоту интересов, умственную ограниченность этих людей. Здесь нет никакого движения вперед, нет целей, стремлений, жела­ний. Время словно остановилось, запечатлев эту однообразную, безжизненную массу в ее постоян­ном состоянии:

Но в них не видно перемены;

Все в них на старый образец:

У тетушки княжны Елены Все тот же тюлевый чепец…

Главное занятие московских дворян — бес­смысленная болтовня, слепое подражание всему иностранному, сплетни и стремление оказаться поближе к богатству. Ведь от материального по­ложения человека зависят тут и уважение, и из­вестность, и почет.

Описывая безрадостное, скучное и однообраз­ное существование москвичей, поэт отвлекается на воспоминания о героическом прошлом своей страны, гордится патриотическим порывом рус­ского народа, тем, что Москва не пошла к захват­чику на поклон:

Не праздник, не приемный дар,

Она готовила пожар Нетерпеливому герою.

Глубоким патриотизмом, любовью к родной стране и к ее столице проникнуты строки поэта, посвященные этому величественному городу:

Москва… Как много в этом звуке Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Из Москвы автор переносит нас в петербург­ское общество. Но и здесь мы находим то же праз­дное времяпрепровождение: балы, детские праз­дники, театр, развлечения; все то же преклоне­ние перед Западом: иностранные гувернантки и гувернеры, французский язык, французские ма­неры… и ничего своего, русского, национально­го. И снова — никакого движения, никакого из­менения к лучшему, никакого стремления к вы­соким целям и идеалам. А те, кто, подобно Оне­гину, хоть чем-то выделяются из этого образа жизни, выглядят скучающими, разочарованны­ми, уставшими от жизни. Действительно, такая пустая жизнь вряд ли может удовлетворить че­ловека, получившего хорошее образование, стре­мящегося к активной деятельности, но не видя­щего возможности для реализации своих способ­ностей и не находящего ни одного единомышлен­ника.

По сравнению с Москвой и Петербургом, про­винциальное о] ]>

Для меня А. С. Пушкин — идеал. Идеал куль­туры, нравственности, высоких чувств, жизнен­ных принципов, взглядов, позиций. Его поэзия — это сама жизнь со всеми ее сложностями, пережи­ваниями, проблемами и противоречиями. И в то же время — со всеми радостями, с упоением от счастья, любви, красоты, надежды. «О, если б го­лос мой умел сердца тревожить», — восклицал юный поэт. Сегодня его голос, как и десять, и пять­десят, и сто лет назад волнует, тревожит и пробуж­дает наши сердца.

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал…

Эти слова великого поэта оказались пророче­скими. Его творчество действительно пробужда­ет в наших душах самые светлые, самые добрые, самые возвышенные чувства.

Стихи поэта сопровождают нас всю жизнь, начиная с самого раннего детства. Кто из нас не помнит замечательного вступления к первой гла­ве поэмы «Руслан и Людмила», которое погружа­ет нас в таинственный сказочный мир:

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом;

Идет направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

А знаменитые сказки Пушкина: «Сказка о зо­лотом петушке», «Сказка о царе Салтане…», «Сказка о рыбаке и рыбке»!.. Волшебные и по­учительные, мудрые и веселые — сколько в них добра, народной мудрости, юмора, лукавства. А каким удивительным по своей красоте поэтичес­ким языком написаны они!

На всю жизнь привили мне любовь к природе, к грустной, но прекрасной поре года услышанные еще в детстве строки из стихотворения «Осень»:

Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы.

Сколько нежности, теплоты, сколько настоя­щего волшебства, дивного очарования заключе­но в этих строках! Тот, кто способен так писать о природе, не может не любить ее — искренне, всем сердцем, сливаясь с ней и растворяясь в ее гар­монии и красоте. И любой, кто читает эти стро­ки, не может устоять перед силой чувства поэта, не может не полюбить окружающий мир так же преданно, так же нежно и самозабвенно, как лю­бил его Александр Пушкин.

Природа для поэта составляла все: в ней он находил ответы на многие жизненные вопросы, в ней искал гармонии, которой так не хватало ему в реальной жизни, в ней черпал образы и слова, чтобы выразить свои чувства, с ней сравнивал даже само поэтическое вдохновение, как в сти­хотворении «Разговор книгопродавца с поэтом».

В гармонии соперник мой

Был шум лесов, иль вихорь буйный,

Иль иволги напев живой,

Иль ночью моря гул глухой,

Иль шепот речки тихоструйной…

Автор находит в природе самые большие цен­ности: волю, гармонию и красоту. Именно эти ценности составляли основу нравственных кри­териев самого Пушкина. Идеалы свободы, воли, справедливости поэт всегда ставил превыше все­го. Особенно обострилось его чувство свободы во время ссылки. Воля для поэта — это не только свобода народа от угнетателей, это также свобо­да от «цепей судьбы», от собственных страстей. Так, свободолюбивый герой «Кавказского плен­ника» бежит из тесных городов на волю, ища пол­ного раскрепощения, устав от духоты и замкну­тости городской жизни:

…Когда б ты знала,

Когда бы ты воображала Неволю душных городов!

Там люди в кучах, за оградой,

Не дышат утренней прохладой,

Ни вешним запахом лугов,

Любви стыдятся, мысли гонят,

Торгуют волею своей,

Главы под идолами клонят И просят денег да цепей.

Таким стремлением к абсолютной свободе — и физической и духовной — проникнуты образы практически всех положительных героев лири­ки Пушкина. Эта тяга к освобождению от любых оков, тяга к независимости очень близка моему сердцу.

Мне глубоко симпатичен лирический герой А. С. Пушкина тем, что всегда это — гордая, само­стоятельная личность, знающая себе цену, имею­щая высокие цели и идеалы, обладающая внут­ренней силой, силой духа, наделенная поэтиче­ской, возвышенной душой. Эта личность не может жить в неволе, точно так же, как не может жить и в одиночестве — потому стремится не просто убе­жать, а найти родственную душу, найти свое сча­стье среди людей.

Герой Пушкина не может жить без дружбы, без любви — тех чувст] ]>

Ранний период творчества А. С. Пушкина ха­рактеризуется преобладанием в нем романтичес­ких настроений, взглядов, мыслей, чувств. Его

поэма «Руслан и Людмила» открыла путь всей русской литературе к новому периоду, ознамено­ванному торжеством романтизма. В этом произ­ведении автор ярко и красочно воссоздал дух рус­ской старины, нарисовал величественные обра­зы смелых, сильных, честных людей, напомина­ющих своим мужеством и силой былинных бога­тырей. Здесь и Руслан, в описании приключений которого широко использованы былинные моти­вы, и романтические фигуры Рогдая и молодого хана Ратмира, и сказочные персонажи, являю­щиеся олицетворением добра и справедливости, такие как Финн. В своей поэме автор создал так­же привлекательный женский образ: его Людми­ла — типичная девушка времен самого Пушки­на, кокетливая и несколько легкомысленная, милая и беспечная. Как это принято в романти­ческих произведениях, в «Руслане и Людмиле» присутствуют злые силы, с которыми добро ве­дет постоянную борьбу. И, конечно, светлое на­чало жизни традиционно побеждает темное и мрачное. Свободная радость любви и добра одер­живает победу над ханжеской моралью. В этой поэме отразились наилучшие достижения пуш­кинской поэзии раннего периода — использова­ние элегических мотивов, романтические настро­ения и раздумья о жизни, интерес к русской на­родности и историческому прошлому, разговор­ному языку и просторечию. С этой поэмы начал­ся решительный переход к романтизму в творче­стве самого поэта.

На его последующие произведения большое влияние оказало знакомство с творчеством Бай­рона. Наиболее ярко это влияние ощущается в стихотворении «Погасло дневное светило…»:

Я вижу берег отдаленный,

Земли полуденной волшебные края;

С волненьем и тоской туда стремлюся я,

Воспоминаньем упоенный…

Мечта знакомая вокруг меня летает;

Я вспомнил прежних лет безумную любовь,

И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило, Желаний и надежд томительный обман…

Мотив изгнанничества стал особенно близок романтическому миру поэта во время путеше­ствия Пушкина на Кавказ и в Крым. Свою судь­бу изгнанника он сравнивает не только с судьбой Байрона, но и с судьбой римского поэта Овидия, сосланного в ссылку императором Августом (сти­хотворение «К Овидию»). Перед мысленным взо­ром поэта все чаще возникает образ узника, ко­торого зовет на свободу «орел молодой» («Уз­ник»),

Но особенно ярко романтические взгляды Пушкина отразились в его романтических по­эмах, написанных в южной ссылке и после нее. Так, героем поэмы «Кавказский пленник» вы­ступает молодой человек, уставший от жизни, презирающий весь мир, стремящийся в общении с природой обрести «утраченную младость». Этот герой сродни самому автору, все больше осозна­ющему несправедливость окружающего мира. Свобода и справедливость — основные идеалы Пушкина. И борьбе за них он готов посвятить всю свою жизнь, готов даже пожертвовать собой, по­добно героине поэмы, юной черкешенке, жертву­ющей собой во имя свободы любимого.

Романтические настроения автора «Кавказ­ского пленника» нашли свое продолжение в не­оконченной поэме «Братья-разбойники», пове­ствующей о побеге из тюрьмы двух разбойников. В этом произведении поэт широко использовал народные формы эпической и романтической по­эмы. Романтическими чертами наделены харак­теры двух братьев-разбойников, неразлучных и преданно любящих друг друга. В их характерах — поэзия вольницы и мятежного духа, страстное стремление вырваться из тюрьмы на волю, кото­рое заставляет братьев терпеть страшные муки и даже пойти на смерть.

Но наиболее полно трагедия человека, попав­шего в рабство и зависимость, раскрывается в поэме «Бахчисарайский фонтан», сюжет которой был заимствован Пушкиным из предания о люб­ви крымского хана к пленнице и ее трагической гибели. Автор показал столкновение двух выход­цев из различных цивилизаций: христианки Ма­рии и крымского мусульманского деспота, хана Гирея. Проблемы, затронутые в поэме, выходят за рамки национальных — это общечеловеческие проблемы: любовь-страсть, ревность, убийство соперницы из ревности, необычные отношения между людьми, чувства этих людей. Как и в дру­гих романтических произведениях, в «Бахчиса­райском фонтане» Пушкин рисует яркие, свое­образные, сильные характеры: Мария — вопло­щение внутренней силы, тихой поэзии, красоты; Зарема — символ страсти, буйного порыва, силь­ного темперамента; Гирей — отраже] ]>

«Пушкин — это наше все», — сказал о вели­ком поэте известный критик XIX века Аполлон Григорьев. И теперь, в начале XXI века мы смело можем поставить свои подписи под этим выска­зыванием. Действительно, Пушкин — это боль­ше, чем поэт, больше, чем философ, больше, чем учитель. Это наш ум, наша совесть, наша жизнь. Он входит в наши сердца в раннем детстве и оста­ется там до последних дней. Нет на земле челове­ка, который не смог бы найти у Александра Сер­геевича что-то свое, близкое и понятное только ему. Кто-то ищет в его произведениях ответы на важнейшие жизненные вопросы. Для кого-то он лучший друг, с которым можно разделить сокро­венные тайны своей души. У него ищут совета, помощи, поддержки, утешения, просто доброго слова, идущего из глубины души.

У каждого человека есть свой Пушкин. Более того, у каждого возраста есть свой Пушкин. Все мы воспитывались, росли на произведениях вели­кого русского поэта. Когда мы еще были совсем маленькими, наши мамы и бабушки читали нам сказки, по которым мы впервые учились разли­чать добро и зло, справедливость и жестокость, правду и ложь. Всем сердцем переживали мы за красавицу-царевну, которой коварная ведьма дала отравленное яблоко. И возмущались беско­нечной жадностью старухи, требовавшей все боль­ше и больше богатств от золотой рыбки. Как весе­ло смеялись мы над глупым царем, который цар­ствовал «лежа на боку» и за это был справедливо наказан! Как по-детски, всем сердцем, верили чу­десам, которые творятся «за морем», у царя Гвидона! Шло время, мы становились старше, и уже книгу сказок заменила романтическая поэма «Руслан и Людмила», по которой мы впервые учи­лись светлому и чистому чувству любви, всей ду­шой болели за победу добра над злом. А какое важ­ное место в нашей жизни занимают повести А. С. Пушкина! Ни один учебник истории не способен воссоздать в нашем воображении такие правди­вые, красочные картины прошлого нашей земли.

Отдельного слова заслуживает лирика вели­кого поэта. Его стихотворения подвластны всем возрастам. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что в каждом доме есть сборник стихотворений А. С. Пушкина. Слегка потрепанный оттого, что то и дело рука — да нет! — само сердце тянется открыть эту заветную книгу. Ведь по ней мы учи­лись любить красоту родной природы, с упоени­ем погружаясь в мир зимних вьюг:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя.

Или радуясь морозному, но солнечному дню, когда хочется схватить санки и побежать катать­ся с крутой заснеженной горки, поднимая бурю хохота и веселья. Именно Пушкин учил нас лю­бить не только лето с его яркими красками, цве­тами, пением птиц; не только весну, когда рас­цветает и радуется все вокруг; не только снеж­ную зиму с катанием на санках, коньках, с весе­лыми играми в снежки и вылепливанием снеж­ных баб, но и осень — печальную, но величествен­ную в своей красоте:

Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса — Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и золото одетые леса…

Поэт любил природу, любил родную землю, ее поля и леса. И эту любовь он передал всем нам:

…Люблю сей темный сад С его прохладой и цветами,

Сей луг, уставленный душистыми скирдами, Где светлые ручьи в кустарниках шумят.

Научившись любить природу, понимать по­эзию, красоту, музыку, научившись различать добро и зло, видеть недостатки и достоинства лю­дей, отличать правду от фальши, лжи, замечать несправедливость и пытаться бороться с ней, мы повзрослели, стали настоящими людьми. И под­готовили свое сердце к еще более серьезному, глу­бокому чувству, важному для каждого человека, независимо от возраста, пола, социального ста­туса, — к любви. А тому, каким должно быть это чувство, мы тоже учились у Александра Сергее­вича, у героев его произведений. Любовь для по­эта — это «и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы». Это и вера в чудо, и восхищение милыми чертами, и нежность, переполняющая сердце, и ощущение безграничного счастья от свидания с любимой, и ответственность, и светлая печаль расставания, в которой нет и намека на чувства обманутого собственника:

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Ни один сознательный гражданин, ни один взрослый человек не может чувствовать себя на­стоящей, полноценной личностью, если не несет в своем сердце любви — не только люб

ви к про­тивоположному полу, любви к окружающей при­роде, но и любви к своей родине. А кто, если не Пушкин, может внушить человеку настоящую, всеобъемлющую любовь к родной стране? «В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чисто­те, в такой очищенной красоте, в какой отража­ется ландшафт на выпуклой поверхности опти­ческого стекла. Самая его жизнь совершенно рус­ская…» — писал о великом поэте Н. В. Гоголь.

А. С. Пушкин действительно был «самым рус­ским» поэтом, он был настоящим патриотом сво­ей страны. И учил патриотизму всех, кто хоть раз прочитал строки его стихотворений.

Приветствую тебя, пустынный уголок,

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,

Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья.

Сколько нежности, сколько подлинной, ис­кренней любви в этих нескольких строчках! И этой любовью овеяно абсолютно все творчество великого поэта. Но, говоря о патриотизме, о люб­ви к родине, следует сказать, что эти понятия тес­но связаны у Пушкина с понятием свободы, чес­ти. «Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный? — спрашивает автор, мечтающий увидеть русских людей освобожденными от оков рабства. — И над отечеством свободы просвещенной взойдет ли наконец прекрасная заря?»

Русский народ освобожден от рабства и кре­постничества, люди обрели свободу и независи­мость, о которой так мечтал поэт. Но и в наше время случаются тяжелые периоды в жизни стра­ны, когда родина, отдавшая нам все свои силы, все свои богатства, требует нашего активного уча­стия. Об этом должен помнить каждый взрослый человек. Об этом постоянно напоминают нам вольнолюбивые, пронизанные великим чувством патриотизма стихотворения А. С. Пушкина.

Да, у каждого возраста свой Пушкин. Он веч­ный спутник нашей жизни, советчик, помощник, справедливый критик, учитель, воспитатель, на­ставник. «Дай мне руку в непогоду, помоги…» — обращался к гению Пушкина А. А. Блок. И Пуш­кин помогал. Как помогает и теперь — всем лю­дям без исключения, людям любой национально­сти, любого возраста, любой профессии. Именно поэтому, когда нам бывает трудно, мы открыва­ем наугад любое стихотворение поэта или его зна­менитый роман «Евгений Онегин» и погружаем­ся в волшебство, очарование его драгоценных строк:

Я к вам пишу — чего же боле?

Что я могу еще сказать?..

…Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь…

…Во дни веселий и желаний Я был от балов без ума…

…Теперь с каким она вниманьем Читает сладостный роман,

С каким живым очарованьем Пьет обольстительный обман…

…Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега Сбежали мутными ручьями На потопленные луга.

Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года…

Вся жизнь человеческая, ее мечты и разочаро­вания, ее надежды и страдания, буйство, напор молодых чувств и умудренная опытом зрелость, проходит перед нами. И мы влюбляемся в нее, в ее краски и звуки — благодаря великому русскому поэту Александру Сергеевичу Пушкину.